– Не важно. Мне не следовало задавать подобный вопрос.
Эмити с трудом перевела дух.
– Но мне все равно хочется узнать, почему вы расспрашивали о Пенелопе Херлинг.
Эмити улыбнулась и сказала:
– Я вам уже говорила, что решила что-нибудь узнать об «ФМ инкорпорейтед» и в связи с этим всплыло ее имя. Все остальные рассуждали о компании или о вас. – Эмити надеялась, что сможет увести разговор в сторону.
– Понимаю. И что же вы желаете знать?
Момент истины, кажется, наступил раньше, чем ожидала Эмити.
– Что случилось с Пенелопе Херлинг? Мне удалось узнать, что ее уволили при… весьма неприятных обстоятельствах.
– Боюсь, что эти обстоятельства не смогу с вами обсуждать.
– Но вы же сами говорили, что…
– Вопрос сейчас вне моей компетенции, так как делом занимается наш корпоративный совет, и я должен выполнять его инструкции.
– Понимаю.
– Эмити, что вас волнует? Пенелопе Херлинг или я?
– Вы, – выдохнула она.
– Прекрасно. Что вы хотите знать?
Вот взять бы да и спросить его обо всем в открытую! Он почти подтолкнул ее к этому, но она колебалась, сама не зная почему. Может, не хотела знать правду?
Филипп сидел напротив нее в кресле. В глазах ни страха, ни тени угрызений совести.
– Вы когда-нибудь соблазнили кого-то, кто работает в вашей фирме?
– Объясните, что вы имеете в виду.
Эмити заёрзала.
– Разве это не ясно? Вы же понимаете, что я хотела сказать.
– Если вы спрашиваете меня, спал ли я с кем-нибудь из моих служащих, отвечу: да, спал.
Признался! Все так просто! Впрочем, что дает ей подобное признание? Разве это преступление, что человек спит с тем, кто того же желает, да еще если к тому же оба свободны от брачных обязательств? Нет, никакого толку от такого признания.
– Вы, чего доброго, еще захотите узнать, с кем я спал… Мне дорога репутация связанных со мной людей. Я никогда не позволю себе хвастаться любовными победами.
– Почему же вы вдруг решили признаться в ваших связях?
– Вы хотите побольше узнать обо мне, я со своей стороны обещал вам отвечать на все вопросы. Я и отвечу, если только от моей искренности никто не пострадает. Эмити, я не хочу, чтобы вы меня опасались.
Уголки его губ насмешливо изогнулись, и Эмити нахмурилась.
– Наш разговор потек в странном русле.
– Действительно так, но сегодня вы задавали весьма необычные вопросы. Если существует какая-то проблема, то мне желательно прямо сейчас все прояснить.
– Вы правы. Будем считать, что я удовлетворена ответами.
– Хорошо, значит, я могу идти на совещание и не волноваться за вас.
– Я в полном порядке, если вы это имели в виду.
Филипп встал, и Эмити тоже поднялась с дивана. Она смотрела на его губы, нос, волосы, но не в глаза.
– Самое неприятное, если Эмити боится своего начальства, – ласковым тоном произнес Филипп.
Снова надо искать какой-то ответ. Еще неизвестно, кто из них окажется большим лжецом.
– Мне пора, – сказал Филипп, взглянув на часы. – Я бы пригласил вас пойти со мной, – сказал он, провожая Эмити к двери, – но, пока не накоплено достаточной информации, вам рановато посещать подобные совещания. Вам еще предстоит встретиться с руководителями других отделов.
– Ясно.
Филипп открыл дверь, и Эмити вышла. Она повернулась, чтобы попрощаться. Филипп улыбался.
– Почему вы загрустили?
Эмити выдавила улыбку.
– Так-то лучше. – Филипп потрепал ее по волосам, как будто она была маленькой девочкой. – Первый рабочий день всегда самый трудный. Жду вас завтра с горящими глазами.
Эмити кивнула, дверь кабинета закрылась. Есть над чем поразмыслить! Когда она шла в его кабинет, то тревожилась, как бы он не стал к ней приставать, а вместо этого он отослал ее прочь, предварительно потрепав по голове!
Вот, значит, он каков! Этот негодяй снисходителен к ней! Такая, значит, выбрана тактика. Ну и нахал! Думает, она не разгадает его намерений. Но почему, собственно, он не попытался ее соблазнить, как это было со всеми остальными женщинами? Эмити развернулась и направилась в свой кабинет за сумкой, мысленно твердя себе: сражение с мистером Монтагью только начинается!
Домой она явилась абсолютно измученной. Если все ее рабочие дни будут такими же, то к тридцати пяти годам впору отправляться на пенсию. Ясно, что напряжение усиливалось из-за двойной игры, которую она вынуждена вести. А еще изматывало осознание факта: ее все больше тянуло к Филиппу Монтагью. Не играет ли с ней Монтагью в опасные игры, пытаясь подцепить на крючок? Но только зачем это ему? Разве что ее маневр разгадан, но вряд ли такое возможно. Впрочем, версию следует обсудить при встрече с Джерри.