– Моя дорогая девочка, – сказала леди Эвелин, – сын мне все о вас рассказал.
Джону захотелось спрятаться куда-нибудь.
– Сударыня, я искренне надеюсь, что не все, – убежденно произнесла Джина.
– Вот как? Почему?
– Вы бы хотели, чтобы какой-нибудь джентльмен знал о вас все? – произнесла девушка и вдруг подмигнула леди Эвелин.
Мать Джона удивленно покачала головой.
– Вы совершенно правы, – сказала она. – Это было бы невыносимо. Мой собственный дорогой супруг, к счастью, не знал обо мне всего до самой смерти.
В комнату скользнула одна из близнецов с подносом. Поставив его на стол, женщина начала разливать чай.
– Джон говорит, что вы учительница и как учительница любите поучать.
– Нет, мама, я не совсем так…
– Значит, он действительно многого обо мне не знает, – посмеиваясь, сказала Джина. – Я всего лишь сказала, что интересуюсь местом учителя, потому что мне больше нечем заняться. Я не говорила, что учительствую.
– Понятно. Должно быть, он из-за страха неправильно вас понял.
– Из-за страха? – удивилась Джина.
– Видите ли, мой сын из тех старомодных мужчин, у которых образованные женщины вызывают ужас.
Джон закрыл ладонью глаза.
– Вы хорошо образованны? – поинтересовалась леди Эвелин.
– Боюсь, что да, ваше высочество, – извиняющимся тоном ответила Джина. – Моя мать была дочерью приходского священника, и он обучил ее греческому и латыни, а еще математике, логике, французскому, итальянскому и литературе. Все эти знания она передала мне. Я одно время ходила в школу, но маме не понравилось, какое там дают образование. Все там было несерьезно. История в картинках и тому подобное. Нас учили названиям цветов и как писать дурацкие стишки, но не учили разбирать предложения. Поэтому мама забрала меня оттуда. В старости дедушка стал жить с нами, и я продолжала учиться у него.
– Вы изучали греческий и латынь? – благоговейным шепотом произнесла мать Джона.
– Еще философию, историю и точные науки, – торжествующим тоном закончила Джина.
– Но, милая девочка, разве вы не учились искусству скрывать эти свои академические достижения, чтобы не отпугивать кавалеров?
– Я не собираюсь их скрывать, – гордо заявила девушка. – Если мужчина такой размазня, что его пугает моя образованность, значит, этот мужчина не для меня. Я бы такого презирала. Я бы раздавила его каблуком и велела убираться, если он не хочет, чтобы я его поколотила!
– Превосходно сказано, мисс Уилтон! – тут же отозвалась леди Эвелин. – Я восхищаюсь вашей силой духа. Но должна предупредить вас: большинство мужчин до того безвольные существа, что, если давить всех слабых, вовсе не останется никого.
– Но станет ли от этого хуже нам, сударыня? – лукаво улыбаясь, спросила Джина.
– Не станет, – согласилась мудрая леди.
– Мне уйти? – вежливо поинтересовался Джон. – Совершенно очевидно, что мое присутствие здесь излишне.
Мать посмотрела на него поверх очков.
– Джон, милый, ты все еще здесь? Честно говоря, я думала, ты уже ушел.
– Если мое присутствие вас раздражает, я тотчас же уйду.
– Что ты, нет, милый. Наверняка мы можем найти тебе применение.
– Я готов провести мисс Уилтон по замку, когда она пожелает, – сказал он.
Джон испугался, что мать настроилась против Джины. Поведение леди Джеймс Честер однозначно указывало на то, что, по ее мнению, такая умная женщина ему не подойдет.
Но это показалось молодому человеку неразумным. Джина не виновата в том, что она такая умная. Бессовестные взрослые внушили ей определенные идеи, когда она была еще слишком молода, чтобы возражать. Несправедливо обвинять девушку в этом! Джон так и скажет матери при первой возможности.
Однако возможность такая, похоже, не спешила появляться. Мисс Уилтон заявила, что хочет пока поговорить с леди Эвелин, а не осматривать замок, поэтому владелец всех достопримечательностей ушел, ощущая себя ненужным.
Ноги привели его во двор, и молодой герцог с оттенком грусти подумал, что прекрасная погода приукрашивает замок. Глядя на эти старинные сооружения со стороны, не верилось, что они могут в любую минуту рухнуть.
Джон увидел Фараона, который сидел под деревом с альбомом и делал углем набросок замка.
– Это же превосходно! – воскликнул он, увидев набросок замка.
– Кое-что умею, – согласился старик. – Но это так, чтобы убить время. – Он вздохнул так тяжко, будто у него случилась какая-то страшная трагедия.
Джон пошел дальше, держа путь к большим воротам, и, немного не дойдя до них, застыл как вкопанный. В ворота с грохотом въехала открытая карета, в которой сидела очень красивая девушка. Едва увидев его, девушка встала и радостно замахала рукой.