– Прошу вас… Послушайте… – крикнул Джон.
Потом он вдруг почувствовал, что кто-то схватил его за руку и потащил из галереи. Только когда Джон оказался в коридоре и за ним закрылась дверь, руку его отпустили.
– Извините, Джон, – сказала Джина, – но я должна была вытащить вас оттуда, пока вы не закончили свою речь.
– Но я же не сказал главного. Весь наш план…
– Возможно, не понадобится, – перебила его она.
– О чем вы говорите?
– Пойдемте со мной. Доверьтесь мне, – настойчивым тоном произнесла мисс Уилтон. – Скорее.
Не дожидаясь ответа, девушка снова взяла его за руку и быстро повела за собой.
– Куда мы идем? – непонимающе спросил его светлость.
– Увидите, – только и сказала она, не сбавляя шага.
Они поднимались все выше и выше, пока не оказались в комнате, где хранились картины. Там их ждали Фараон и Джейк Норрис.
– Вот он, – сказала им Джина.
– К чему все это? – спросил Джон.
– Расскажите ему про картину, – сказал Фараон, довольно потирая руки.
Джейк Норрис посмотрел на Джона.
– Вы… э-э-э… герцог? Хозяин Рембрандта?
– Рембрандта? – оторопел Джон. – Не знаю я никакого Рембрандта.
– Эта картина не ваша?
– Конечно моя, но это не Рембрандт.
– О Боже, это Рембрандт. Прекрасный образец позднего периода. Чрезвычайно дорогое полотно.
Джон воззрился на него недоумевающим взглядом.
– Вы уверены?
– Совершенно уверен. Как только мой друг, – он указал на Фараона, – сообщил мне, что нашел одну картину под другой и думает, что это Рембрандт, я оставил все свои дела и поспешил сюда.
– Вы это сделали? – Джон повернулся к Фараону. – Но как вы узнали?
– Я знаком с различными художественными стилями, – неопределенно ответил старик.
– Он лучший из известных мне фальсификаторов картин, – напрямик заявил Норрис.
– Мне все равно, кем он был. Это правда?
– Нет никаких сомнений. И здесь еще пара картин, которые, мне кажется, могут представлять интерес, если счистить верхний слой краски, – сказал Фараон.
– Так займитесь этим, пока я здесь, – ответил ему Норрис. – Но одна эта картина, ваша светлость, принесет вам состояние.
– Я знала, как вам не хотелось просить денег у посторонних людей, – вставила Джина, – поэтому мы должны были остановить вас, прежде чем вы сделали последний шаг.
– И придумали изображать призраков.
– Если честно, это Тимми и Роли придумали. Я сходила к нашим друзьям и убедила кое-кого помочь.
– Да, я узнал Гарри.
Джон вдруг сел и уронил голову на руки. Когда он снова поднял голову, глаза его сияли.
– Вы понимаете, что это означает?
– Да, – тут же откликнулась Джина. – Вы спасены. О Джон, только подумайте! Вы спасены!
Глава 10
– Спасен, – как во сне повторил Джон. – Спасен.
– Эта картина снова сделает вашу семью богатой. – Джина вздохнула. – Вы будете вольны делать… все, что захотите.
Все, что захотите… Она хоть понимала, как это прозвучало сейчас, после того, как она призналась, что любит другого мужчину?
Джон попытался улыбнуться. Он только что обрел огромное состояние, но без ее любви ничто не имело значения.
– Джон, послушайте. – Она взяла его за руки. – Я думаю, сейчас вам нужно спуститься вниз и поговорить с гостями.
– Боже мой, да! Я же рассказал им только половину. Но что я теперь им скажу?
– Расскажите вторую половину. Что нашли великую картину, которая решит ваши денежные затруднения. А потом предложите им порадоваться этому вместе с вами.
– Да! Вы правы. Пойдемте со мной.
Они вместе спустились в картинную галерею. Никто из гостей не ушел, хоть все и недоумевали, куда он пропал.
– Что случилось?
– Что это за жуткие фигуры были?
– У вас и правда есть привидения?
Джон встал перед ними. Он был спокоен, но бледен. Начав говорить, повторил слова Джины, потому что был слишком ошеломлен, чтобы самому придумать речь.
Большинство гостей, услышав в его рассказе лишь историю со счастливым концом, искренне и радостно начали поздравлять его. И лишь немногие догадывались, что не все так просто.
Леди Эвелин смотрела на сына с улыбкой, но и с некоторым волнением, как будто думала: а что будет дальше? Последнюю пару недель она наблюдала за ним и надеялась, вопреки всему, что понимала его правильно и что он не упустит счастья, которое было так близко.
Но мать Джона не произнесла ни слова. Она была слишком мудра, чтобы нарушать тонкое равновесие положения.
Не все были довольны подобным развитием. Родители Афины обменялись холодными взглядами и уже были готовы подойти к Джону и взять его в оборот, чтобы не упустить свой шанс.