Джон поискал взглядом Бенедикта, удивляясь, почему друг не поздравляет его, но тот как сквозь землю провалился.
Тогда он дал знак музыкантам играть, и сверху снова полилась музыка. Бал продолжился. Друзилла, с сожалением заметил Джон, снова оказалась в руках какого-то красивого молодого человека.
Рядом с Джоном стоял Артур Скаггинс. Он тоже наблюдал за Друзиллой, которая, как будто вдруг вспомнив о его существовании, подбежала к нему, оставив своего партнера посреди зала одного.
– У меня появился свободный танец, Артур, – с лукавой улыбкой промолвила она. – Как хорошо, что вы так терпеливы.
– Да, моя дорогая, – серьезно проронил он. – Думаю, даже лучше, что я подождал.
Мистер Скаггинс повернулся к Джону, бледный, в глазах смятение.
– Ваша светлость…
– Джон. Или Честертон, если хотите обращаться формально.
– Честертон, могу я поговорить с вами?
– Конечно, старина. Чем могу помочь?
– Я намеревался просить разрешения жениться на вашей сестре.
– Даю разрешение. Я считаю, ей очень повезло.
Артур слабо улыбнулся.
– Сомневаюсь, что она согласится с вами. Как бы то ни было, теперь я уже не хочу просить ее руки.
Друзилла вскрикнула и зажала рот руками.
– Только не говорите, что вы поссорились из-за танцев, – сказал Джон.
– Вовсе нет. Просто я понял всю безнадежность своего положения.
– Оно вовсе не безнадежно. Друзилла собиралась выходить за вас. Последние две недели она только об этом и твердит.
– Да. Потому что боится бедности. – Артур посмотрел на Друзиллу, и голос его сделался очень ласковым. – Дорогая, не хочу показаться невежливым, но я прекрасно понимаю, что главным образом вас привлекают мои деньги. Может ли быть иначе, когда я настолько старше вас, а вы так красивы и полны жизни?
– А мне кажется, вы прекрасная пара, – стоял на своем Джон.
– Возможно, так бы и было, если бы вы не нашли Рембрандта. Но я знаю, чего стоит такая картина. Теперь денег у вас хватит на все. Вы можете восстановить этот замок, Друзилла может занять достойное положение в обществе… Обществе, которое никогда не примет меня.
Артур ласково посмотрел на Друзиллу.
– Я вам теперь не нужен.
– Откуда вы знаете? – быстро сказала Джина. – А как же ее чувства? Как же любовь?
Мистер Скаггинс усмехнулся.
– Не хотите ли вы сказать, что Друзилла любит меня?
Наступило неловкое молчание – все вспомнили, как этим вечером вела себя Друзилла.
– Она молода, – подбирая слова, заговорил Джон. – Немного ветрена… Хотя, конечно, это было несколько вызывающе.
– Отнюдь, – тут же отозвался Артур. Он повернулся к Друзилле, которая не сводила с него полных ужаса глаз, и ласково взял ее за руку. – Как вы говорите, она молода и имеет право немного невинно пофлиртовать.
– Но… я не хотела… – пролепетала Друзилла.
– Моя дорогая девочка, будьте молоды и наслаждайтесь жизнью. Пожилой муж не должен вам все портить. Вина целиком лежит на мне. Я не должен был вторгаться в вашу жизнь. – Он слегка кивнул Джону. – Честертон, я отзываю все свои притязания. Всего доброго.
У всех это вызвало смятение, но никто не знал, как помешать этому благородному человеку поступить так, как он задумал. Воля у него была железная. Это стало понятно сразу.
Какое-то время маленькая компания молча провожала взглядами спокойно удаляющегося мистера Скаггинса.
Потом раздался истошный вопль:
– Артур! Подождите!
Но он не остановился.
– Беги за ним, – посоветовала Джина.
Подобрав юбки, Друзилла бросилась за ним следом. Танцующие пары расступались перед ней.
– Артур! – снова крикнула она.
– Лучше нам пойти за ней, – встревожилась леди Эвелин. – Нужно будет успокоить ее.
Она поспешила за дочерью, Джон и Джина последовали за ней.
В коридоре они увидели, как Друзилла догнала Артура и повисла у него на шее.
– Не уходите, – всхлипнула она. – Я люблю вас.
– Вы ребенок. Вы не знаете, что такое любовь.
– Я знаю, что люблю вас! – вскричала она. – Я знаю, что сегодня вела себя ужасно и недостойно…
– Нет, моя дорогая, вы вели себя как обычная девушка на первом балу.
– Но у меня больше не будет первого бала, правда ведь? – быстро сказала она. – И значит, теперь все будет хорошо.
Даже Артур не смог сдержать улыбки.
– И мне нет никакого дела до общества, – продолжала лепетать она. – Мы будем давать балы только для ваших друзей, других бакалейщиков и… остальных друзей. А я могу флиртовать только с ними.
– Нет, такого не будет, – строго, но улыбаясь, произнес он.
– Будет, будет! И вы будете очень гордиться мной.