Картинная галерея почти опустела. В дальнем конце Джон увидел Джину, которая рассматривала какие-то цветы. Вдруг поддавшись мгновенному порыву, он решительно подошел к ней, взял ее за руку и вывел в коридор. В следующий миг она оказалась у него в объятиях.
О таком поцелуе они оба мечтали, и оба не верили, что это когда-нибудь случится. Джон жадно прижал ее к сердцу, благодаря небеса за чудо.
Он целовал ее горячо, страстно, наслаждаясь ее сладким ответом. Воодушевившись, он поцеловал ее снова, пытаясь сказать ей без слов то, что чувствовало его сердце.
– Я думал, вы любите Бенедикта, – наконец вымолвил он.
– А я думала, вы любите Афину.
– Что вы! Я желаю ей и Бенедикту счастья, тем более что она не подошла бы мне. Наверное, я полюбил вас, как только увидел, с первого мгновения. Но вы убедили меня, что надежды нет.
– Я?
– Вы уверяли меня, что мне нужна богатая наследница, но не признавались, что вы сами богаты, и я воспринял это как отказ. Вы маленькая хитрюга! Зачем нужно было подсылать мне Афину?
– Но я не посылала ее, я же говорила! Это просто совпадение.
– После того, как вы сказали, что знаете одну наследницу?
От ее улыбки у него взыграло сердце.
– Не было никакой наследницы… если только я не говорила про себя. Я хотела узнать, что вы ответите на такое предложение. И еще я хотела, чтобы вы полюбили меня, но только не за мои деньги, и поэтому сделала вид, что их у меня нет. Мне нужно было вам больше доверять.
– Но теперь мне не нужна наследница, – горячо сказал он. – Поверьте, лишь одна любовь заставляет меня просить вашей руки.
Ее взгляд скользил по его лицу.
– Дорогой, вы действительно меня любите? Возможно ли это?
– Для меня невозможно любить кого-то другого. Я был глупцом, Джина, но больше я не совершу глупостей. Скажите, что еще не поздно.
– Еще не поздно, – прошептала Джина. – Мы нашли друг друга, и нам было суждено оказаться вместе.
Джон прижал ее к себе посильнее для поцелуя, полного нежности и счастья.
Оторвавшись наконец от ее губ, он дрожащим голосом произнес:
– Моя мать говорит, что всегда этого хотела. Она будет очень рада получить такую невестку.
– Пойдем поделимся с ней нашим счастьем, – предложила Джина. – Скорее!
Влюбленные бросились искать леди Эвелин, но нигде не могли ее найти. Они обошли все комнаты, пока наконец не дошли до библиотеки.
– Наверное, она легла спать, – заметил Джон. – Надеюсь, не из-за того, что я не захотел ждать до завтра… Мама!
Джон говорил, открывая дверь и повернув голову к Джине, но, посмотрев в библиотеку, он увидел нечто такое, что заставило его замереть в изумлении.
– Мама! – снова произнес он.
Два человека, сидевшие в комнате, отпрянули друг от друга. На щеках леди Эвелин проступил румянец, отчего она стала казаться младше своих лет. Когда мать Джона посмотрела на сидевшего рядом мужчину и взяла его за руку, на лице у нее появилось выражение безграничного счастья.
– Эмброуз! – медленно произнес Джон. – Мама…
– Милый, не сердись на меня, – сказала леди Эвелин. – Я ничего не могла поделать. Правда.
Она снова посмотрела на Эмброуза, и у Джона захватило дыхание, когда он увидел этот взгляд. Как все молодые люди, он никогда не думал о своей матери как о женщине, способной любить. Однако взор, который она обратила на мистера Фабера, ни с чем нельзя было спутать.
– Это я виноват, – торопливо вставил Эмброуз. – Я полюбил леди Эвелин еще при жизни покойного герцога, когда зашел сюда засвидетельствовать почтение. Говоря по правде, я из-за этого и вызвался служить у него секретарем. – Он обратил полный обожания взгляд на мать Джона. – Это была единственная возможность быть рядом… с ней.
– Ах, как мило, – вздохнула Джина.
– Но, Джина, – растерянно пробормотал Джон, – это же моя мать.
– Она свободная женщина. Она же вдова, и, если ей захочется полюбить снова, это ее личное дело.
– Но… папа…
– Я преданно любила твоего отца, пока он был жив, – сказала леди Эвелин. – Но теперь, когда я осталась одна… Разве ты не понимаешь?
– Надеюсь, мне не нужно говорить, что у меня самые серьезные намерения, – начал Эмброуз.
– Я не увидел ничего серьезного в том, как вы только что целовали мою мать, – заметил Джон.
Леди Эвелин засмеялась.
– И правда!
– Мама!
– Джон, милый, не будь занудой. Право же, молодые могут быть такими ханжами! Джина, я надеюсь, вы исправите его.
– Я постараюсь, сударыня, но это будет непросто, потому что мне кажется, что он почти идеален такой, какой есть.