Услышав столь нелестную весть, Тата громко воскликнула:
— Oh, mon Dieu! Это же не правда! Вернее не совсем, Полин я…
Полина заметила, как дрогнул голос Татьяны. Желая хоть как то её успокоить, она взяла её за руку.
— Татьяна Владимировна, я не думаю, что всё так ужасно, вы должны сами поговорить с Алексеем Станиславовичем и объяснить ему то, что случилось.
— Поздно Полиночка, слишком поздно! Алексей мне не верит. Он видел меня сегодня с Игнатьевым! Но это было случайно! Я ждала вас, а Игнатьев повёл меня к своему экипажу, чтобы поговорить. Теперь Алексей мне ни за что не поверит!
Громкие рыдания, сорвавшиеся с её губ, удивили Полин. Она всё ещё сомневалась в чувствах mademoiselle Захаровой.
— Я уверена, всё образуется, — тихо промолвила Полин.
— Надеюсь, — ответила Таня, вытирая нос платочком.
Двери снова отворились, и в комнату вошёл Владимир.
Заприметив девушек, он поклонился и сказал:
— Тата, сегодня чудесный день, как насчёт небольшой прогулки? Ведь ты целый день сидишь дома, — добавил он, внимательно взглянув на сестру.
Татьяна была бледна как полотно, а глаза стали красными. Он знал, что Езерский дома, и, скорее всего у них с Татьяной произошла очередная стычка. Тата наверняка не может смириться с судьбой, которая дала ей столь блистательный шанс.
Езерский просто обожал её. Он осыпал её подарками, а она до сих пор дерзит и держится отстранённо.
— Ну, если ты настаиваешь, — натянуто ответила Татьяна. Ей совсем не хотелось никого видеть, но она надеялась, что прогулка по Петербургу сможет поднять ей настроение.
— Полина Игнатьевна, не желаете присоединиться? — спросил Захаров, пристально глядя на девушку.
Полин не отличалась классической красотой, как его сестра, но зато с ней было очень легко общаться.
— С удовольствием, Владимир Владимирович, — смущённо промолвила Полина. Ей льстило внимание молодого человека, на которого ранее она не замечала.
— Вот и прекрасно, надеюсь, ты быстро соберёшься, Тата?
Татьяна кивнула.
— Тогда мы с Полиной Игнатьевной подождём тебя в холле.
Глава 10
Татьяна отправилась в свою комнату, стараясь сдержать охватившие её чувства.
Марфа помогла ей облачиться в прогулочное платье из тонкой шерсти, украшенное орнаментом из крупных роз. Бордовая мантия и такой же капор, (примечание автора. — разновидность головного убора) — теперь Тата была готова для прогулки.
Выйдя на улицу, она вдохнула полной грудью. Погода для середины сентября стояла прекрасная. Солнце высоко светило, а ветер, который чуть не снёс с Татьяны нынче утром шляпку, успокоился.
Владимир подал ей руку, и вся компания направилась в сторону набережной.
Татьяна, широко раскрыв глаза, смотрела на все вокруг.
Вдоль гранитного парапета Набережной тянулся высокий цоколь ограды Летнего сада.
Летний сад был излюбленным местом прогулок высшего света Петербурга. Несмотря на ранний час пополудни здесь собралось огромное общество. Татьяна разглядывала дам, одетых в нарядные платья, прогулявшихся со своими кавалерами.
Неожиданно сердце сжалось от боли, а дыхание застыло в груди.
Она заметила Алексея в сопровождении элегантной дамы, идущей с ним под руку.
Незнакомка двигалась весьма изящно. На таком расстояние трудно было разглядеть, но Татьяна заметила, как из под кокетливой шляпки выглядывают чёрные волосы. Одета она была в темно-синие платье и такой же бурсак. Женщина то и дело хваталась за руку Алексея, а потом наклонившись ближе, она что-то прошептала ему на ухо.
Решив избежать неприятной встречи, Татьяна попросила брата:
— Володя, мы не могли бы пойти к чайному домику? Я читала, это незабываемое зрелище! — она старалась говорить непринуждённо, но голос так сильно дрожал, и Владимир сразу почувствовал неладное.
Он развернулся и повёл девушек в противоположную сторону.
Татьяна старалась сдержать эмоции, и, надо сказать,
у неё это хорошо получалось. По дороге к чайному домику она не переставала говорить о всяких мелочах.
Чайный домик, построенный менее четверти века назад, являл собой необыкновенное сооружение. Творение Шарлемана при случае могло укрыть от дождя, коль непогода застала прогуливавшихся.
Татьяна невесело оглядывала бледно-желтое здание, не пропуская ни одной детали, ведь только так она могла избавиться от гнетущих её мыслей.
— Татьяна, ты чем-то расстроена? — спросил Владимир, не спускавший с неё тревожного взгляда.
— Пустяки, — отмахнулась Тата, ей не хотелось делиться увиденным с братом.