— Ты права, Мария была моей любовницей, только это было шесть лет назад, — вновь заговорил Езерский, чувствуя как Татьяна напрягалась.
— А теперь? — сквозь слезы спросила Тата.
— В тот день, в летнем саду, я увидел её впервые, после долгого времени. Единственная женщина, которую я теперь люблю, это ты, — уверенно сказал он, ещё ближе прижимая её к себе.
Подняв длинными пальцами её подбородок, он спросил:
— Ну а теперь ты скажи мне…, — начал Езерский.
— Что я должна сказать? — растерянно спросила Татьяна, поднимая на него глаза.
— Как получилось, что ты встретилась с Игнатьевым? Ведь я тоже видел вас у храма тогда, — промолвил Алексей, не спуская с неё глаз.
— Это вышло случайно… — начала было Тата, — он подкараулил меня у храма, а ведь я собиралась встретиться с Полин… У меня и в мыслях не было…
— Не волнуйся, милая, — тихо прошептал он целуя её висок, — я тебе верю, но нашу беседу нам придётся продолжить чуть позже. Гости уже заждались именинницу.
Алексей чувствовал, что ситуация теперь становится чуть ясней, но сейчас не время для столь щепетильных бесед.
Вновь оказавшись в бальном зале, Татьяна почувствовала себя намного лучше. На щеках появился яркий румянец, а голубые глаза засветились радостью.
Начался первый танец — полонез. Татьяна обрадовалась, что именно этот танец она танцует с братом, ведь только так она могла перевести мысли в порядок.
Исполняя сложные фигуры и реверансы, Татьяна приводила мысли в порядок. То, что танец был таким медленным, пришлось ей по душе.
Владимир все время поглядывал по сторонам, и Тата без труда догадалась, кого он искал. Полина стояла возле Галины Николаевны, смущенно обмахиваясь веером.
— Володя, тебе нравиться Полин? — спросила она, лукаво улыбнувшись брату, который смутился от слов сестры.
— Она хорошая девушка, — продолжала Татьяна.
— Татьяна, ты говоришь глупости, — заметил Владимир, но, улыбнувшись уголками губ, добавил:
— От тебя ничего не скроешь, милая. Да, Полина Игнатьевна мне очень нравится. Но не думаю, что её отец одобрит подобный союз.
— Отчего же? — спросила Татьяна, хотя сама прекрасно знала ответ. Владимир, дворянин без титула и денег, не лучшая партия для наследницы фарфорового магната.
Владимир ничего не ответил, только покачал головой. К чему эти разговоры? Он ещё молод, и рано думать о семье.
Наконец полонез подошёл к концу, и следующим танцем был вальс. Его Татьяна танцевала с Алексеем, от того он показался ей таким волшебным. Тёплая рука на её талии более не пугала её, но волновала настолько, что, казалось, она лишится чувств прямо в середине бального зала. Но этого не случилось, ибо Езерский не отпускал её от себя не на миг, а его руки поддерживали её, стоило ей оступиться.
Мазурку Тата тоже танцевала с Алексеем, который позже повёл её к ужину. За одним столиком с ними сидели Полина и Владимир, оттого возможность побыть наедине с женихом у Татьяны не было возможности.
Гости разъехались поздно, по крайней мере, так казалось Татьяне. Но стрелки на часах, стоящих в углу, показывали два часа ночи, а по столичным меркам бал закончился слишком рано.
Находясь за надёжными дверями своих покоев, Татьяна не переставала думать об Алексее.
Она наблюдала за ним, каждый раз ловя на себе его тёплый взгляд.
Как долго ей не хватало этого взгляда! Но она чувствовала, что до сих пор не всё улажено, Алексей сказал, что не время для подробных бесед. И всё же она решила, более не скрывая ничего, рассказать ему всё, чтобы не было недрозумений.
Марфу, Татьяна уже отправила в людскую, собираясь лечь спать. Вдруг она услышала непонятный шорох за окном. Встав от туалетного столика, Татьяна подошла к окну, на секунду потеряв дар речи. Возле окна стоял высокий дуб, листья которого уже опали. Теперь Тата ошеломленно смотрела на то, как Алексей взбирается по нему, глядя прямо в её окно.
Широко открыв створы, Таня выглянула наружу.
— Алексей, что ты делаешь? — недоумевающе спросила девушка, увидев, как он карабкается вверх.
Алексей ничего не ответил, лишь перекинул ноги через подоконник, сел и посмотрел на Татьяну.
Нынче он более походил на мальчишку, нежели на взрослого мужчину.
Его русые волосы были взъерошены, а рубашка раскрыта у ворота. Он был так красив, что у Таты перехватило дыхание. Но она теперь была не столь наивна, как прежде.
Отойдя в дальний угол, она потуже затянула капот, ибо до сих пор вспоминала своё ночное приключение.