Забрав Полину, молодые люди отправились на набережную. Немного пройдясь, Татьяна решилась наконец рассказать истинную цель их променада.
— Володя, мне нужна твоя помощь, — заговорила Тата, чувствуя как горят её щеки. Она много узнала о своём женихе за прошедшую ночь и ещё больше полюбила его. Она не могла не думать о нём, даже когда его не было рядом.
Ей хотелось сделать что-нибудь лично для него. Алексей засыпал её подарками, а она не сделала ему ни одного. У неё появилась задумка, но для того чтобы её исполнить, ей нужна помощь брата.
— Я слушаю тебя, дорогая, я ведь сразу понял, что прогулку ты устроила неспроста, — подмигнув сестре, он обратился к Полине, — я всегда догадываюсь о том, что она что-то затевает.
— Как жаль, что у меня нет не брата, ни сестры, — с сожалением заметила Полин.
— Скоро у вас будет своя семья, Полина Игнатьевна, и тогда вы поймёте, что это не настолько весело, — Владимир улыбнулся своей спутнице.
Таня игриво ударила брата кулачком.
На миг глаза Владимира и Полины встретились, и они забыли обо всём на свете.
Татьяна тактично молчала, понимая их состояние. Она сама знала, каким важным может быть один взгляд, наполненный теплом и любовью.
Владимир быстро пришёл в себя, обращаясь к сестре, он уже вернул себе былое спокойствие.
— Что же ты задумала, ma chere?
— Я хочу сделать подарок Алексею, но боюсь без тебя я не справлюсь.
Владимир удивленно взглянул на Татьяну. Она хочет купить подарок жениху? Но она же терпеть не может Езерского, или он ошибался?
Хотя теперь это не имело значения. Он рад, что Татьяна наконец то остепенилась. Он, по правде говоря, уже боялся, как бы его взбалмошная сестрица не сбежала.
— Я весь в твоём распоряжении, — сказал Владимир, готовый выслушать сестру.
— Я хочу чтобы ты отвёз меня в ювелирную лавку, — просто ответила Тата, ёжась от холода. Она бы и сама справилась с подобной задачей, но в подобных местах девицы редко появлялись одни.
— Хорошо, милые дамы, мы едем к Моисею Абрамычу. Этот старый еврей держит замечательную ювелирную лавку.
Девушки обрадовались, захлопав в ладоши.
— Спасибо Володя! — радостно воскликнула Тата.
Вся компания отправилась в лавку, наслаждаясь обществом друг друга.
Зайдя в лавку, Татьяна раскрыла маленький ридикюль и достала из него медальон.
Маменька настояла на том, чтобы в день своего шестнадцатилетия, Тата долго позировала художнику, взявшемуся написать её миниатюру.
Она долго раскрашивала маменьку, дабы узнать, для чего это нужно, но теперь, видимо, Таня нашла этому медальону хорошее применение.
Татьяна робко посмотрела на пожилого человека, прежде чем сказать свою просьбу.
На что старый еврей удивленно ответил:
— Сегодня удивительный день, — заметил Моисей Абрамыч, — нынче утром заходил молодой человек, и попросил сделать тоже самое, только вот слова были другими.
Татьяна не придала словам пожилого человека особого значения. Она лишь прокручивала в голове слова просились быть выгравированными на медальоне.
«Любить — это находить в счастье другого свое собственное счастье»
Видимо, Лейбниц был прав.
Найдя своё счастье, Тата поняла свои прошлые ошибки и промахи. Она даже не могла винить Игнатьева, ведь именно он преподал ей такой важный урок в её жизни.
И всё же, счастье, это когда счастлив человек, которого ты любишь. Когда ты видишь его улыбку, слышишь как бьется его сердце. Тогда ты понимаешь, что и ты стал от этого счастливым.
Моисей Абрамыч пообещал, что всё будет готово к вечеру.
Выйдя из лавки, Татьяна вдохнула полной грудью, чувствуя покой в своей неугомонной душе.
Но она ещё не знала, что тёмные тучи сгущаются над её головой.
Тата пыталась сосредоточиться на вышивании, но это ей с трудом удавалось Все её мысли были заняты Алексеем. Он устала считать минуты, стараясь скоротать время за любимым занятием.
Дамы Езерские отправились отдыхать перед ужином, но Татьяна посчитала это излишеством, учитывая то, что она поздно проснулась.
Неожиданно двери гостиной открылись, и девушка почувствовала, как сердце замерло в радостном ожидании.
Алексей вступил на порог, и их глаза встретились. Тата встала ему навстречу.
— Я скучала, — просто сказала Таня, смело принимая его объятья. Она более не боялась того, чего так долго страшилась.
— Я тоже, moja droga, — ласково сказал Алексей, нежно обнимая Татьяну. Он боялся увидеть в её глазах сожаление, но они светились радостью и теплом, оттого он вздохнул спокойно.