Граф донес свою драгоценную ношу к кровати, бережно опустив её на это узкое ложе.
Он поспешно развел камин, понимая, что иначе им не согреться.
Таня наблюдала за ним, боясь пошевелиться. Казалось, стоит ей открыть глаза, как тут же придётся продолжить тот самый разговор, которого она хотела избежать. Но неожиданно запершило в носу, и графиня громко чихнула.
Это мгновенно привлекло внимание Александра.
Понимая, что более не получится притворяться, Тата села, спустив ноги на пол. Мокрый наряд неприятно лип к телу, но она понимала, что вероятнее всего придётся терпеть до тех пор, пока она не окажется за надёжными стенами своих покоев. Возможно, стоит только снять верхнюю одежду, которая давила необычайной тяжестью.
Не зная, что следует сказать в этой ситуации, девушка неуклюже встала с постели и поспешно стянула с себя мокрый редингот.
Оставшись в одном костюме для верховой езды, Таня поежилась.
— Тебе холодно? — хрипло спросил Игнатьев, отметив, как дрожит супруга, — боюсь, нам придётся провести здесь ночь, гроза не скоро закончится.
— Я… Мне… Простите, я не должна была так поступать, — шмыгнув носом, промолвила Тата, — мне просто хотелось побыть одной.
Ничего не ответив, Александр приблизился к ней и, ласково коснувшись её подбородка, сказал:
— Тебе надобно согреться, пойдём к огню, — он взял жену за руку и подвел её к единственному стулу, находившемуся в комнате
Тата благодарно кивнула. Тепло, исходящее из камина, за несколько минут помогло ей более менее обсохнуть.
— А вы? — спустя какое-то время спросила Татьяна оборачиваясь к мужу, — вам ведь тоже надо обсохнуть и согреться!
— Не тревожься обо мне, дорогая, — улыбаясь, ответил Александр, — я в полном порядке. А вот тебе не мешало бы снять мокрый наряд.
— Но как… Это же неправильно… Я не могу раздеться…
Татьяна не представляла, какую трогательную картину представляла нынче. Мокрые пряди прилипали к её лицу, а темно-синяя амазонка плотно облегала хрупкую фигурку.
Девушка встала, неловко потянувшись к крючкам своего наряда.
Неожиданно Игнатьев приблизился к ней, и Таня вздрогнула от неожиданно раздавшегося голоса над её ухом.
— Я знаю другой способ согреться, — мягко сказал Александр, привлекая жену к себе, — поверь, я не сделаю ничего из того, что тебе не понравится!
Таня широко распахнула глаза, понимая, что сейчас ей совсем не хочется отказываться от того, что предлагает ей муж. К тому же… Алексей считает её развратной? Так к чему ей сдерживать себя? Былая боль никуда не делась, но девушке неожиданно захотелось забыть обо всём, и позволить себе хоть раз пойти на поводу у собственного желания.
Не закрывая глаз, она позволила Александру себя поцеловать. Он целовал её нежно и медленно, будто давая возможность остановиться. Но Таня не думала его останавливать. Она несмело обвила его шею руками, без слов пытаясь дать понять, что не станет возражать против более смелых ласк.
Вскоре мокрое платье упало к её ногам, а тела коснулась неприятная прохлада.
Александр подхватил Татьяну на руки, вновь опуская на узкую кровать. Быстро избавившись от одежды, граф оказался рядом с женой. Таня почувствовала, как умелые руки ласкают её тело, вызывая приятное тепло разливающееся по венам. Его губы были повсюду, заставляя тихие стоны срываться с её уст. Она более не чувствовала холода. Только обжигающее желание, которое постепенно охватило всё её существо. Тата сама не заметила, как прошептала тихое «Пожалуйста», заставившее Александра потерять голову. Даже раскаты грома, раздавшиеся совсем близко, не имели для графини значения. Только это мгновение, которое неожиданно внесло в сознание девушки множество красок.
Глава 22
Какое-то время спустя, смотря на лежащего рядом мужчину, Таня судорожно вздохнула. Нынче она не пыталась отрицать, что сама хотела этой близости… Но как же это можно объяснить? Неужели обида и горечь толкнули её в объятья Александра? Или чувство страха, смешавшегося с разочарованием заставило её искать утешения у мужа?
Слова Алексея ранили похлеще той пощечины, которой наградил её Игнатьев в беседки. Ведь телесная боль быстро прошла, не оставляя о себе напоминаний. А слова… Они сильно обидели, надолго оставляя глубокие следы в сердце.