Я остался стоять на месте, чувствуя, как внутри всё закипает. Только когда они исчезли из поля зрения, я повернулся к отцу, который всё ещё наблюдал за происходящим, и тихо сказал:
— Отец, я должен кое-что уточнить. Когда мы будем готовы к свадьбе, что мне делать, если Амена попытается что-то предпринять?
Он взглянул на меня строгим взглядом.
— Нужно быть готовым к любым неожиданностям, сын мой. Но помни: в нашей власти — только то, что ты способен контролировать. Не позволяй им сломить тебя.
Я кивнул, чувствуя, как внутри закипает решимость. Неважно, сколько времени потребуется, я найду способ спасти Эмили и разорвать этот порочный круг.
****
3 дня спустя.
Эти три дня казались бесконечностью. Амена не отходила от меня даже на сантиметр и постоянно следила за мной. Насчёт Эмили... Я поддерживаю с ней связь. Амена приказала её не кормить. Когда я хотел возразить, она снова притянула её за волосы и приставила нож к горлу Эмили, сурово взглянув через решётку. Эмили была очень слаба, и я чувствовал, как жизненные силы её покидают.
Сейчас Амена оставила меня впервые за три дня, и я пошёл к отцу в покои, где уже находился Хорос, которого я заранее предупредил о встрече. Мы сидели и пытались придумать, как снова вернуть власть над нашим государством, ведь сейчас её захватили Тахот и Амена. Под предлогом, что мы с отцом уехали и оставили их за главных — бред, не правда ли? Но, кажется, люди поверили.
Дверь в покои отца резко открылась, и на пороге стоял Сетеп. В его взгляде читалась решимость, и я надеялся, что то, что он сейчас скажет, поможет нам с Аменой и её отцом.
— Великий фараон и наследный фараон, — сказал он, — я смог расследовать то нападение на вас, великий фараон Сенеб, и ту девушку, Эмили. За этим нападением стоит Амена и её отец, фараон Тахот.
— Генерал, ты уверен в этом? — спросил отец, посмотрев на своего генерала.
— Да, я слышал их разговор с главарём той банды разбойников, — ответил Сетеп.
****
Спустя час после нападения.
Тахот и Амена стояли в одном из городских домов, разговаривая с Саном, главарём разбойников, по поводу невыполненного поручения.
— Неужели было так трудно, двадцати людям с оружием, напасть на фараона и девчонку?! — крикнул отец Амены, Тахот, его голос дрожал от ярости. — Разве это сложно для настоящих воинов?
Сан сглотнул с трудом, его глаза наполнились страхом. Он взглянул на фараона, пытаясь найти хоть какую-то надежду или оправдание.
— Мой фараон, — начал Сан, — это всё из-за браслета той девчонки и наследного фараона... Они слишком сильны, их охраняет магия, и я не мог их приблизить.
Тахот с усмешкой посмотрел на него, его глаза сверкали холодной жестокостью.
— Да меня не волнует, — ответил он тихо, но угрожающе. — Если нас раскроют, я пущу тебя на растерзание нашими домашними кисками.
Сан тяжело сглотнул, его ладони вспотели. Он почувствовал, как холод пробирается к костям. В его взгляде читалась паника, а в мыслях — страх за свою жизнь и за своих близких.
— Что мне теперь делать? — прошептал он, почти беззвучно, глядя на Тахота. — Они не такие простые, как вы думаете...
Тахот усмехнулся, его лицо стало еще более зловещим.
— Тогда не делай ошибок, Сан. Иначе ты узнаешь, что значит предательство. — Он сделал шаг вперёд, его глаза сузились. — В следующий раз, когда появишься передо мной, будь уверен, что всё будет по моему приказу.
Амена стояла молча, наблюдая за сценой, её лицо оставалось задумчивым.
****
После слов Сетепа отца вновь охватило гнев. Его голос прозвучал властно и уверенно, эхом отдаваясь в стенах его царских покоев:
— Соберите стражу! Нам нужно действовать немедленно. Они не могут оставаться на свободе ни одной минуты!
Сетеп кивнул и вышел собирать стражу. Уже через пару минут около покоев отца стоял отряд стражи. Отец, собравшись с мыслями и сжимая кулаки, выглядел решительно — его глаза горели яростью и решимостью. Он, верный своему долгу, знал: у него есть шанс вернуть власть и спасти Эмили.
— Мы направляемся в тронный зал, — произнес он, поворачиваясь ко мне. — Ты разберись с Эмилей. Я буду ждать вас там.
Моё сердце забилось быстрее, словно барабан в груди. Мысли о том, что Эмили может быть в опасности, разрывали меня изнутри. Я бросился в сторону подземелий, каждый шаг давался с трудом, словно тяжелый груз давил на мои плечи. В голове мелькали картины — тёмные коридоры, тюремные решетки, страх и надежда.
Пробираясь через узкие тёмные коридоры, я ощущал, как страх и тревога нарастали в груди. Перед тяжелой дверью темницы мои руки задрожали, словно под напором волн. Я с трудом, дрожащими руками, открыл её, сжав зубы в решимости.