-Нет… нет, этого не может быть, - шептала я, захлебываясь слезами. Мои пальцы дрожали, когда я ощупывала его запястье в поисках пульса - слабого, еле заметного, но все еще живого.
Вокруг простиралась безмолвная пустыня, ставшая свидетелем нашей трагедии. Ветер, казалось, шептал слова скорби, разнося запахи крови и страха. Я чувствовала себя маленькой и беспомощной перед лицом этой суровой реальности.
—Неферма, прошу… не оставляй меня, — умоляла я, прижимаясь щекой к его холодной щеке. — Вспомни свои планы, свои мечты… Ты должен стать фараоном, ты должен править своим народом справедливо и мудро. Ты обещал…"
В отчаянии я огляделась в поисках хоть какой-то помощи. Но вокруг был только песок и мертвые тела разбойников, безмолвным укором лежащие на земле. Я понимала, что рассчитывать не на кого, кроме себя.
Собрав всю свою волю в кулак, я отстранилась от Нефермы. Я не могла позволить себе раскисать, я должна была действовать. Он был ранен, но не мертв. Я должна была сделать все возможное, чтобы спасти его.
Превозмогая дрожь в руках, я начала осматривать его рану. Она была глубокой и, судя по количеству крови, задела важные органы. Мне нужно было остановить кровотечение и перевязать его, прежде чем станет слишком поздно.
Оторвав кусок от своей одежды, я попыталась прижать его к ране, но кровь продолжала сочиться. Я понимала, что этого недостаточно. Нужны были лекарства, бинты, вода… Все, чего у нас сейчас не было.
Но я не собиралась сдаваться. Я вспомнила все уроки, которые Неферма давал мне о выживании в пустыне, о целебных свойствах растений и о том, как оказывать первую помощь. Я должна была вспомнить все и использовать это, чтобы спасти его.
-Я не позволю тебе умереть, Неферма, - прошептала я, глядя в его бледное лицо.
От лица Нефермы.
Я открыл глаза. Передо мной — бескрайняя пустота, всё вокруг было непроглядным мраком. Я стоял по щиколотку в воде, которая казалась жидким отражением моих страхов и сомнений. Посмотрев вокруг, я заметил, что всё начало постепенно проясняться. Небо окрасилось в насыщенный бордовый цвет, словно кровь, растекающаяся по горизонту, — символ страдания и борьбы.
Вдалеке возвышался трон — массивный, из тёмного камня, с резными узорами и сияющими рунами. На нём сидел… Кто же это? Анубис? Его фигура — величественная, окутанная тенью, с головой шакала и длинным плащом из темных теней. Он смотрел на меня, будто вглядываясь в самую глубину моей души.
Что за место? Я умер? Или это — нечто иное, испытание, посланное богами?
— Совсем немного ты не дошёл до моего храма, наследный фараон, — голос эхом разносился в пустоте, словно шепот ветра, — сын, друг, возлюбленный.
— Я правда умер? — мой голос звучал глухо, с оттенком глупости и недоумения. — Так… глупо?
— Я бы сказал героически — защищая любимую, — ответил Анубис, его голос был спокойным, словно шепот ветра, но в нём чувствовалась сила и мудрость.
— Эмили мне не любимая… — я посмотрел в сторону, чуть отводя взгляд, чувствуя, как сердце сжимается.
— Но я считаю иначе. То, как ты сейчас сражался, твоя ревность, всё внимание, которое ты уделял ей.
— Ты следил за нами? — я спросил с подозрением, пытаясь понять, что он знает.
— Мы все следим за вами, — спокойно ответил он, — потому что хотим спасти Египет, наш дом, людей, которые нас помнят. Мы — ваши стражи, ваши защитники.
— Но теперь всё в руках Эмили… — я тяжело вздохнул, чувствуя груз ответственности.
— Не торопись так считать, — произнёс он, чуть улыбаясь. — Ты слишком важен для мира живых. И у тебя есть незаконные дела, которые мешают тебе. Твоё время ещё не пришло. — Он встал и медленно пошёл в мою сторону, его движения были спокойными и уверенными.
— Ты не можешь меня воскресить… — я перебил его, — ты ведь не Осирис. Это он способен на это, а мы… даже не дошли до твоего храма, — я опустил голову, не в силах сдержать тревогу. — Как там Эмили? — прошептал я, чувствуя, что внутри меня всё сжато.
— Всё верно, — тихо ответил он. — Я не он, но я думаю, что мой отец поможет мне. Я прав, отец? — я взглянул в сторону, где на троне сидел Осирис. Его фигура — величественная, спокойная, словно воплощение мудрости и силы. Я смотрел завороженно, чувствуя, как близость к этим богам — к силам, способным мне помочь — наполняет меня надеждой. Но внутри всё равно оставалась тревога. Я понимал, что сейчас я так близко к тем божествам, которые мне нужны для спасения Египта.
— Я знаю, как ты важен этому миру, — произнёс Осирис, его голос был мягким и уверенным. — Ты важен той девушке, которую ты спас, и своему отцу. Поэтому ты должен возвращаться и завершить свой путь. Впереди — храм Исиды, ваша последняя точка.
От лица Эмили
Но вдруг всё вокруг начало плыть, словно в тумане. Всё перед глазами рассеялось, и я почувствовал, как меня захлестывает волна — я упал, погружаясь в воду, словно в темные глубины моего сознания.
Я безумно старалась его вернуть. Искусственное дыхание, нажатия на грудь — всё было тщетным. Я чувствовала, как его тело мягко поддаётся мне, как веки медленно шевелятся, и вдруг — он открыл глаза. В этот момент сердце у меня забилось так сильно, что казалось, сейчас оно вырвется из груди. Я не могла сдержать слёз, и, не думая, крепко его обняла, плача навзрыд.