Я прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, и открыла их снова. В зеркале было мое отражение, и по щеке стекала слеза, которая медленно катилась вниз. Черт, сердце не обманешь — оно все еще его любит. Но я должна идти дальше. Он там, а я здесь.
— Подруга, ты там скоро? — услышала я голос Элор, который раздавался за дверью. — Твой принц на своем черном мустанге скоро подъедет.
— Скоро выйду — я быстро начала снимать одежду, приняла душ и вышла, обернувшись в полотенце.
Я взглянула на время, и действительно, времени осталось немного на сборы. Поэтому я взяла фен, высушила волосы, делая небольшие локоны. К тому времени, как зашла Элор, я уже сидела и делала макияж.
— Эванс явно будет без ума, — улыбнулась Элор, глядя на меня. — Ну что, идём?
— Ты не чуть не уступаешь. До сих пор не понимаю, как Ник тебе изменил.
— Ой, давай не будем о прошлом. Пусть этот придурок и продолжает подлизываться к этой эскортнице.
Я улыбалась и была безумно рада, что Элор не грустит по своему бывшему. Мы взяли свои сумки, положили туда банковские карты, ключи от квартиры и телефоны. Вышли из нашей квартиры, спустились на улицу — мы жили на 15 этаже. На улице нас уже ждал чёрный мустанг, припаркованный у тротуара, на который облокотился Эванс и ждал нас. Увидев нас, он присвистнул и улыбнулся.
— Мне явно нужно было взять с собой бодмогу — у меня ведь украдут вас прямо из-под носа, — пошутил он, подошёл и обнял меня за талию, поцеловав в висок. — Вы великолепны.
— Ты следи за своей Нефертити, если с ней что-то случится, ты ведь знаешь — месть будет страшной.
— Понял, принял! — мы все дружно засмеялись, и Эванс открыл двери в машину, приглашая сесть. Мы уселись, и машина тронулась в путь — в самый популярный клуб нашего города, «Ночной Оазис».
2 Глава
От лица Неферма.
Законы, приказы, вопросы, власть — я только сейчас, став фараоном, понял, насколько это тяжело. Всю свою жизнь я подчинялся правилам, диктованным старейшинами и богачами, но сейчас, когда я на троне, всё кажется иным. Подумать только: я — повелитель этого великого народа, а внутри — лишь мальчик, ищущий ответы. Хотел бы я ещё раз отправиться в те дни с Эмили, даже если бы пришлось пройти через все испытания заново. Чёрт, как я скучаю по ней… Но ещё больше — по отцу. Его суровое лицо, его мудрые глаза, что всегда указывали мне путь — всё это кажется так далеко. Иногда кажется, что я потерял не только отца, но и часть себя, глядя в зеркало и видя лишь тень того, кем был когда-то.
Комната, где проходит собрание, — просторная, украшенная резными деревянными колоннами, покрытыми позолотой и яркими фресками — изображениями богов, фараонов и священных ритуалов. Стены обиты лепниной и украшены сценами из мифов, а в углах горят канделябры с пламенем, создающим мягкое, тёплое освещение. На стенах висят канопы, а вдоль периметра — низкие скамьи из тика, покрытые ярко раскрашенными тканями. В центре — трон из золота, украшенный драгоценными камнями, символ власти и божественной силы.
Я сидел на троне, облокотившись, задумчиво глядя на стены. Мысленно возвращался к прошлому, к тому, как я вырос и как много мне пришлось пережить. Внутри всё ещё тянуло к Эмили — моей возлюбленной, которая исчезла из моей жизни так внезапно, как и появилась. Но также я не мог избавиться от мысли о том, как мне не хватало отца — его строгого, мудрого взгляда, который всегда напоминал мне о моём предназначении.
— Великий фараон Неферма, вам так не интересна судьба нашего народа? — тихо спросил Кефер, его голос звучал как шелест папируса, мягкий и уважительный. Он был намного старше меня — его седая борода ниспадала до груди, а морщины, как извилистые реки, говорили о долгих годах мудрости. Его глаза — глубокие, как древние озёра, — внимательно смотрели на меня, словно пытаясь понять, что творится в моей душе.
— Нет-нет, я вас слушаю, — ответил я, стараясь сосредоточиться. Внутри всё ещё бушевали воспоминания о прошедших днях, о Эмили и о том, как мне не хватало моего отца, его совета. Его образ всегда был опорой, стержнем, на который я опирался в трудные времена. Сейчас же я чувствовал себя одиноким и потерянным, будто без наставника, без того человека, который мог бы дать мне совет и утешение.
Министр по сельскому хозяйству, стоящий рядом, начал говорить о необходимости увеличения удобрений. Его голос — как тихий гул пустыни:
— В этом году нужно больше удобрений, иначе придётся повышать цены, народ начнёт бунтовать.