— А сколько вам нужно этих удобрений? Вы думаете, у нас есть столько скота, чтобы их производить? — перебил я, чувствуя, как усталость накатывает волной. Внутри всё кипело от раздражения.
Министры начали спорить между собой, их голоса сливались в шум, как в пылкой песчаной буре. Я же, устало прислонившись к спинке трона, наблюдал за этим спектаклем, чувствуя, как их слова теряются в моей голове. Кефер, его лицо оставалось спокойным, как у мудрого старца, что знает много и не торопится делиться этим. Его взгляд — проницательный, спокойный — словно видел всё и всех.
— Господа министры, давайте прекратим совещание. Фараон примет решение, и я вам сообщу, — сказал Кефер. Я сдерживал желание уйти, но всё же встал, тяжело вздохнув.
Я медленно вышел из зала, за моей спиной раздавались тихие шепоты и разочарованные вздохи. Кефер последовал за мной, его шаги — размеренные, как тихий шелест песка под ногами.
— Снова думаете о той девушке? — спросил он, его голос — мягкий, с оттенком заботы.
— Да, уже четыре года она не выходит у меня из головы... — я не останавливался, идя по коридору, покрытому гладкими каменными плитами, украшенными рельефами с изображениями богов и фараонов. — Я люблю её, понимаешь? Это словно разбитое кувшиновое горлышко, не заживает.
Кефер остановился, его лицо — как у старого мудреца, что видел многое. Затем он тихо произнёс:
— Вот именно — четыре года. Предлагаю тебе наконец-то подумать о будущем. Недавно посыльный пришёл с предложением принцессы. — он сделал паузу, а я, не желая слушать, перебил его.
— Нет, хватит мне всего этого. Мне хватило Амены, — я вошёл в тронный зал, где сидел мой отец.
Кефер подошёл ближе, его глаза — как у мудрого совета, что знает, что будет дальше:
— Но это был бы хороший союз. Подумай, — его голос — тихий, но настойчивый. — Я не думаю, что твоя Эмили вернётся. Лучше подумай о будущем, о том, что может принести тебе судьба.
Я взглянул на золотой браслет на руке, который напоминал мне о времени четыре года назад. Наше путешествие, битва, первый поцелуй... Нужно срочно собраться. Я встал с трона и решил спуститься к сердцу Египта. Часто сюда хожу за советом к богам или просто подумать. Я иду по коридору, проходя мимо охраны, и, подойдя к дверям комнаты с сердцем, прикладываю семейный амулет — и двери открываются. Внутри я смотрю на свечения сердце и улыбаюсь, поклонившись.
— Молодой фараон, я чувствую, как твое сердце скулит от боли, — появляется Исида, и я снова поклонился ей. — Не стоит ты спасать наше наследие.
— Спас… Но это не сделало меня счастливее, — я сажусь на скамью.
— Мы знаем, но это — выбор Эмили, — мягко говорит она, кладя руку мне на плечо. — Неужели мы никогда больше не встретимся? Неужели связь наших браслетов оборвалась? Я не чувствую её мыслей, чувств...
— Всё своё время, молодой фараон, — говорит Исида. — Судьба ещё сведёт вас вместе. Эти браслеты всё ещё на ваших руках.
— Ты говорила, что однажды расскажешь, откуда они взялись и почему именно нас связали.
Появляется ещё одно свечение, и проявляется силуэт Ра. Он подходит и смотрит на меня строгим взглядом.
— Много лет назад, — начал он, — когда мы ещё были простыми людьми, два мудреца — Аменхат и Тахерет — создали эти браслеты по благословению богов. Аменхат был мастером, который ковал металл в священных печах пирамид, наполняя его магической энергией. Тахерет, в свою очередь, был магом, знающим секреты рун и ритуалов, способных призывать божественные силы.
Они создали эти браслеты, чтобы защитить Египет от разрушения и вражеских сил, чтобы связать судьбы тех, кто способен сохранить его наследие. Вложив в них божественную магию, они сделали так, что браслеты могли соединять сердца и умы, передавая чувства и мысли, укрепляя связь между носителями.
— Эти браслеты — не просто украшения, — продолжил Ра. — Они — ключ к силе древних богов. Только истинные носители смогут раскрыть их потенциал. Ваша связь — это не случайность, а часть великого плана. Судьба ещё сведёт вас вместе, чтобы исполнить пророчество.
Я почувствовал, как внутри загорается новое понимание: эти браслеты — не просто украшения, а часть нашей судьбы, древний дар, который мы должны беречь и использовать во благо Египта и его наследия.
— То есть, есть ещё пророчество, которое нам предстоит исполнить? — спросил я.
— Всё ещё впереди, — ответил Ра. — Но скоро всё изменится. И тогда вы узнаете, что вас ждёт.
Я был рад, что есть шанс вернуться к Эмили. Но то, что мы ещё не выполнили своё предназначение, пугало меня. Встал на ноги и пошёл к выходу. Открыв дверь, я оказался среди толпы, погружённой в странные, слишком откровенные одеяния — вокруг шум музыки, которая то и дело меняла цвет и громкость. Внутри нарастала паника: я не понимал, где я и что происходит. Но, взглянув в сторону, я увидел её. Всё те же тёмные волосы, только сейчас уложенные в красивые кудри, зелёные глаза, макияж, пухлые губы и длинные ресницы. Ткань на груди подчеркивала её фигуру, а снизу — другая ткань, длинные ноги. Это была она — Эмили.