Я сделала глубокий вдох, стараясь собраться с мыслями, и, опустив взгляд, тихо ответила:
— Нет, что ты, ты у меня единственный. Я просто не готова ещё — голос мой был тихим, чуть дрожащим, я поджала губы и посмотрела в сторону, избегая его взгляда.
Эванс чуть смягчился, его глаза заискрились пониманием, но внутри всё равно чувствовалась какая-то печаль.
— Я буду ждать столько, сколько потребуется, — мягко произнес он, опустил руки и повернулся, чтобы уйти. — Но советую поторопиться. — Его голос стал чуть суровее, и он молча развернулся, уходя с комнаты. Вошел в коридор, дверь за ним тихо закрылась.
Я осталась одна, присела на стул, положив руку на голову, словно пытаясь остановить вихрь мыслей. Какая я дура. Почему… Почему Неферма всё ещё у меня в голове? Почему его лицо всё ещё мелькает перед глазами? Я вздохнула, тяжело вздохнула, ощущая, как внутри всё сжимается от тревоги и непонимания. Взяла себя в руки, пошла в душ, сняла костюм и включила холодную воду. Прохладные струи помогли мне прийти в себя, остудить пыл внутреннего огня, успокоить тревожные мысли. Вода стекала по спине, смывая все переживания, оставляя только чистоту и свежесть.
Выйдя из душа, я обернулась в просторное полотенце, зашла в комнату и надела большую, мягкую футболку, которая была по колено. Ткань мягко облегала тело, создавая ощущение уюта и защиты. Сняв полотенце с головы, я аккуратно высушила волосы, ощущая, как мягкое тепло наполняет меня. Легла в кровать, укуталась одеялом и, медленно закрывая глаза, начала погружаться в царство сновидений, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей и тревог.
*****
Я бежала, не оглядываясь, сердце билось так сильно, будто сейчас вырвется из груди. В темной ночи передо мной маячила фигура в мантии с длинными рукавами, узорами, похожими на древние руны. Его голубые глаза сияли в темноте, словно два ярких огонька, полный холодного и пронизывающего света. Я чувствовала, как они проникают внутрь меня, вызывая дрожь и страх. Весь мир вокруг казался искаженным — тени ползли, словно живые, а воздух был тяжелым и вязким, будто я погружена в мрак и забвение.
Вдруг раздался голос — низкий, величественный, наполняющий всё пространство:
— Когда тень и свет сойдутся в едином зове,
И два сердца соединятся под ликом богов,
Тогда пробудится сила древних браслетов,
И судьба Египта будет решена в один миг.
Я застыла, слушая его слова. Внутри меня зашевелились страх и надежда одновременно. В этот момент передо мной возник облик Неферма. Его лицо было знакомым, но одновременно — чужим, словно он был частью древних тайн, скрытых за века. Его глаза смотрели прямо в мою душу.
— Неферма... — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. — Это ты?
Он молчал, и вдруг его образ начал расползаться, как песок сквозь пальцы. Он рассыпался, превращаясь в мельчайшую пыль. Я наблюдала, как пыль взмывает в воздух, кружится и уносится ветром, оставляя после себя пустоту.
— Нет! — закричала я, пытаясь удержать его. — Не уходи! Пожалуйста!
Но его образ продолжал исчезать, и внутри меня что-то оборвалось. Всё вокруг растворилось в пыли и тумане. Я смотрела, как пыль кружится в воздухе, и сердце сдавило тревогой — будто всё, что я знала, сейчас исчезнет навсегда.
И тут я резко проснулась, сердце бешено колотилось. В комнате было темно, только слабый свет луны проникал сквозь шторы.
— Это был сон... — прошептала я, стараясь успокоиться. — Просто сон...
Я лежала неподвижно, пытаясь перевести дух, и чувствовала, как напряжение все еще сжимает меня внутри.
4 Глава
От лица Неферма.
Я мчался сквозь ночную тьму, сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди, разорвав кожу и кости. В ушах звенели звуки ночи — тихий шелест ветра, отдалённый крик совы и моё собственное дыхание, прерывистое и шумное, будто я бежал от собственной судьбы. Каждая секунда казалась вечностью. В каждом шаге ощущалась приближающаяся опасность — тень внутри меня, неведомая тёмная сила, что жаждала поглотить.
Передо мной маячила фигура — призрак или бог, — в мантии, покрытой рунами и символами, знакомыми из древних лет. Знаки шёпотом шептали о могуществе и проклятии. Его голубые глаза сияли в ночи, словно два хрустальных огонька, пронзающих всё вокруг — холодные, всевидящие. Они смотрели прямо в мою душу, словно пытались проникнуть в самые сокровенные уголки разума, вызывая дрожь и тревогу. В них я видел не только взгляд, но и память веков, тайны, скрытые за слоями времени.