Я внимательно смотрела на фигуру фараона, чувствуя его эмоции, его мысли, словно он был рядом. В его взгляде читалась смесь удивления и грусти.
— Идем, — тихо пробормотала я, аккуратно взяв его за руку. — Я покажу тебе кое-что.
Я повела его по музейным лабиринтам, сквозь разные эпохи и залы, которые будто рассказывали свои истории. Каждая витрина хранила тайны тысячелетий, и я ощущала, как он впитывает каждую деталь. Но сердце мое подсказало — есть отдел, который я должна показать обязательно. Этот — управление Сенеба и Нефермы, — моя особенная миссия.
Когда мы вошли в отдел, я тихо отпустила его руку и внимательно посмотрела. Он стал разглядывать экспонаты с удивлением, его глаза расширялись, но во взгляде пробежала тень — грусть и тоска.
Перед нами возвышалась большая экспозиция с восковыми фигурами. Тронный зал с тремя тронами — на центральном восседала статуя Сенеба, его лицо было серьёзным и величественным, а рядом — Амен и Неферма. Я посмотрела на лицо Сенеба, вспоминая, как он сразу принял меня, словно узнавая свою судьбу через меня.
— Этот зал я создала сама, — тихо сказала я. — Постаралась не упустить ни одной детали.
Я стояла в тишине, наблюдая за Нефермой. Он медленно подошел к статуе Сенеба. Его взгляд был полон удивления и боли, словно он вдруг понял — перед ним не просто изображение, а живое воплощение его отца, человека, оставившего глубокий след в истории. Его рука медленно поднялась, чуть дрожащая, и коснулась стекла, словно пытаясь прикоснуться к тому, что отделяет его от прошлого.
— Отец... — прошептал он, и в его голосе прозвучала вся гамма чувств: тоска, уважение, и, может быть, легкая вина. Он опустился на колени перед витриной, словно надеясь, что так сможет приблизиться к нему.
Я не могла сдержать слез. Внутри всё сжалось — я чувствовала, насколько важен этот момент для Нефермы. Его сердце — полное вопросов, боли и надежды — искало ответы в этом образе. В его взгляде читались силу, мудрость и трагедия.
Я осторожно подошла и мягко положила руку ему на плечо.
— Он — часть тебя, Неферма. Его дух живёт в тебе. Ты — продолжение его наследия, и именно ты должен сохранить его память и силу.
Он чуть поднял голову, сквозь слёзы взглянул на меня, и в его глазах заиграла решимость. Я поняла — он нашёл в себе силы принять свою судьбу, понять, что связь с Сенебом — не только через кровь, но и через дух, магию, предназначение.
— Я чувствую его силу, — тихо произнёс он. — Он был великим человеком, а я — его продолжение.
И вдруг в этом зале загорается мягкий, древний свет — словно что-то пробудилось, что-то очень могущественное и таинственное. Звезды на потолке медленно загораются, создавая ощущение, будто пространство наполняется древней магией. Время кажется замедленным, и ощущение, что мы — часть чего-то гораздо большего.
— Музей сегодня закрыт, Эмили, неужели ты не помнишь? — сказал Эванс, заходя в зал и медленно оглядываясь вокруг. Его голос звучал с легкой ироничной ноткой, а глаза искрились хитростью. Он взглянул на меня и на Неферму, будто пытаясь понять, что происходит.
— Ого, а это кто у нас? — добавил он, с улыбкой, которая не сулила ничего хорошего, и подошел ближе, демонстрируя уверенность и легкую наглость.
Я замерла, почувствовав, как внутри меня вспыхнуло тревожное чувство. Неферма напрягся, его глаза заискрились яростью, и я увидела, как он сдерживает эмоции.
— “Неферма…” – сказала я по нашей связи.
— Эванс… — начала я, но меня резко перебил Неферма.
— Я её бывший, — твердо произнес он.
Эванс чуть приподнял брови, словно слушая очередную провокацию, и, не спеша, подошел к нам, его взгляд лениво скользнул по моей фигуре, а затем остановился на Неферме.
— А имя-то есть? — спросил он, обнимая меня за талию и слегка наклоняясь к моему уху, словно пытаясь подчеркнуть свое превосходство. Его голос был мягким, но в нем слышалась явная ирония и вызов. — Или ты просто «тот самый» парень, которого я должен запомнить?