Когда мы наконец прошли контроль , я заметила, как Неферма — его лицо побледнело — с трудом перебирает ногами и шарахается взглядом по залу. По нашей связи я чувствовала его тревогу. Он ведь некогда не летал... Всё-таки он не создан для этого мира
— Неферма...— я подошла ближе и взяла его руку— я рядом, не бойся
Он взглянул на меня — его глаза были полны тревоги и страха, и я заметила, как он сжимае кулаки, будто пытается победить внутренний ужас.
— Я... — начал он, голос его дрожал. — Я никогда не летал. Никогда...
Я — его держала за руку — он был холоден, как лед. Внутри меня тоже сжалось сердце. Я сама не очень люблю летать, особенно в такие моменты, когда всё кажется непредсказуемым, когда кажется, что всё — лишь куски металла, поднятые в небо. Но я понимала: это — наш путь к спасению, и нужно быть сильной — ради всех нас.
— Я знаю, — прошептала я. — Но мы вместе. И ничего страшного не случится. Я с тобой. Мы все вместе.
Он взглянул на меня — в его глазах — искра доверия, и я почувствовала, как внутри все страхи немного отступают. Он — борец, и даже его страх — часть его борьбы, если бы его отец был бы тут он бы гордился сыном.
Когда мы зашли в самолет, я присела рядом с окнами, чтобы видеть, как мы взлетаем. Внутри — бушевали мысли: что нас ждет дальше? Я чувствовала, как сердце колотится — и не только от волнения, но и от тревоги. В голове крутились образы: я снова вспоминала отца, его рассказы о Египте, о фараонах, о тайнах древних пирамид, первая экспедиция, приключения в древности и пророчество... Мы знали только часть, но не особо понимали что оно обозначает. Надеюсь когда мы найдем создателя наших с Нефермой браслетов, он сможет нам рассказать больше.
— Что же дальше? — я шептала себе, чувствуя, как внутри все напряженно. — Что нас ждет? И как мы справимся?
Я взглянула на Неферму, его лицо было сосредоточенным, а глаза — полны решимости. Но я чувствовала, что за этой маской, скрывается животный страх, за свою жизнь, за свой народ. аккуратно взяла его руку, чувствуя взгляд Эванса, но я не могла оторвать взгляд от фараона.
10 Глава.
Египетская жара обволакивала, словно теплое одеяло, а легкий ветерок с моря приносил солёный привкус и свежесть. Солнце уже поднялось высоко, заливая пляж золотым светом, и радостные детские возгласы звучали повсюду, создавая ощущение безмятежности и праздника. Казалось, ничто не могло нарушить этот идеальный утренний пейзаж: мягкий шелест пальмовых листьев, редкие крики чаек, мерцание в волнах — всё говорило о спокойствии и беззаботности. Но за закрытыми дверями соседнего номера разыгрывалась настоящая драма, будто вспыхнуло маленькое внутреннее цунами.
Грохот и крики были настолько громкими, что даже сквозь закрытые двери их было слышно, словно гром среди ясного неба. Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё сжато от злости. Взгляд мой упал на Элор, которая сидела на кровати, с лицом, искажённым смесью злости и тревоги. Её глаза были яркими, полными ярости, будто зажжённой свечой, которая вот-вот может вспыхнуть. Я знала, что если Элор в таком состоянии, то лучше не связываться с теми, кто вызвал её гнев иначе попадёшь под горячую руку — она могла бы сорваться и разрушить всё вокруг.
Элор резко встала с кровати, её движения были быстрыми и решительными, и направилась к двери. Я, как верный спутник, последовала за ней, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия приближающейся конфронтации. Когда мы вышли в коридор, я обогнала её, чтобы быстрее открыть дверь — мои руки чуть дрожали, сердце билось сильно и быстро. В коридоре было тихо, только слышался монотонный гул кондиционера и редкие шаги других постояльцев.
Когда мы вошли в номер, перед нами предстала картина, которая на мгновение остановила дыхание: Неферма держал Эванса за волосы, прижимая его к полу, словно дикарь, и заламывал ему руки. Его лицо было искажено гневом и злостью, а глаза — темными, словно зажжённый уголь. В комнате царила напряжённая тишина, лишь иногда прерываемая прерывистыми вздохами и рывками Эванса.
— Живо остановились! — закричала я так громко, что казалось, будто моя речь способна оглушить даже слона. Мой голос прозвучал с такой силой, что в комнате повисло мгновенное молчание, и даже Неферма с Эвансом на мгновение остановились, словно ошарашенные моими словами.
— Эмили тебе не принадлежит! — крикнул Эванс с отчаянием и яростью в голосе, пытаясь вырваться из хватки Нефермы. — Я с ней уже 4 года! Поэтому отвали от моей девушки!