***
Ночные заведения как всегда жили своей жизнью. Играла музыка, под которую танцевали девушки, привлекая внимание мужского пола, разносились смех и даже брань, лилось из кувшинов вино.
Ибрагим и Матракчи заняли самый дальний столик, скрывшись от чужих глаз и допивали уже первый кувшин. Сознание немного помутнело, а язык развязался.
— С-скажи мне... дорогой визирь... не знаешь ли ты, как там поживает Виктория?
Глядя в блестящие глаза друга, Паргалы беззлобно усмехнулся.
— Всё-таки запала она тебе в душу? — грек не стал ждать ответа и томить художника, поэтому ответ последовал сразу. — Пробивается с низов твоя Виктория. Шехзаде из пожара спасла. Теперь у Валиде Султан служит.
Довольный Насух Эфенди расплылся в улыбке, как сытый кот.
— Ааай, какая умница!
На радостях мужчина залпом осушил свой стакан и вытер рот рукавом, пока Ибрагим на этот миг задумался о рыжеволосой красавице.
— О Хюррем подумал, да?
От Матракчи не укрылась перемена в друге. На его вопрос визирь кивнул.
— Она в лазарете, а я даже рядом быть не могу...
Насух Эфенди пошатнулся ближе к Паргалы и смело заявил:
— Так ты ж уже пробирался к ней! Хочешь прямо сейчас пойдем? Я тебя прикрою!
Видя, серьезные намерения в глазах художника и то, как он гордо выпрямился, Ибрагим рассмеялся.
— Хватит с меня ночных приключений. А уж с тобой весь гарем на уши поднимется.
— Ой, не хочешь, как хочешь, — махнул Насух рукой и потянулся к кувшину.
— Не желают ли эфенди разбавить свою компанию?
Оба мужчины оглянулись и заметили по бокам от себя девушек. Одна из них коснулась плеча Ибрагима, осматривая его словно хищница и без всяких церемоний упала ему на колени...
Глава 25. Действие = противодействие
С первыми признаками наступающего утра, тяжёлые веки раскрылись будто сами по себе, и брови тут же сдвинулись к переносице, образовав складку. Голова была тяжёлой, налитой сполна свинцом, а тело упорно не желало покидать такую уютную постель. Однако дела новой должности не могли терпеть отлагательств поэтому взяв всю волю в кулак, Ибрагим приподнялся на локтях и сразу ощутил ноющую боль в мышцах. Он что-то пробурчал себе под нос и свесил ступни на пол, закрыв лицо ладонями. Пересохшие губы слиплись, потому пришлось провести по ним языком. Пожалуй, так плохо мужчина не чувствовал себя довольно давно.
Паргалы просидел ещё несколько минут, перед тем как поднялся и сразу взял кувшин с водой. Прохладная жидкость придала сил двинуться к зеркалу, где грек увидел своё растрёпанное отражение. События ночи не прошли бесследно и к огромному удивлению Ибрагим заметил некоторую деталь: на лице виднелись небольшие царапины, переходящие на шею. Ночной рубашки на нём не оказалось и повернувшись спиной, мужчина обнаружил такие же полосы на спине...
Озадачившись, Паргалы снова нахмурился и попытался воспроизвести в памяти, что же произошло несколько часов назад...
Янтарные глаза блестели, а взгляд источал стальную уверенность, даже в некоторой степени превосходство. Улыбка походила, скорее, на ухмылку. Этот неожиданный поворот на время обескуражил Ибрагима, как и Матракчи рядом, потому осмыслить ситуацию удалось не сразу. К тому же, немаловажную роль играл здесь выпитый алкоголь...
Воспользовавшись временным бездействием Паргалы, девушка провела пальцем по щетине и приблизилась к лицу, чуть склонив голову в бок. Взгляд заскользил от глаз к приоткрытым губам, однако мужчина наконец-то осознал положение и резко дёрнулся назад. Черты лица тут же ожесточились. Без всяких церемоний, Ибрагим силой заставил девушку встать с его колен и вскочил следом. На удивление, не сговариваясь, то же самое сделал Насух Эфенди, но в отличие от друга без всякой враждебности. Наоборот, художник сразу же попытался сгладить заострившиеся углы.