Персиянка кинула мимолётный взгляд на Валиде Султан. Та стояла в стороне и не спешила вмешиваться, лишь наблюдала.
— Однако все мы люди и порой держать эмоции в узде слишком тяжело. Может очередная ее провокация стала контрольной точкой?
Фирузе нахмурилась, явно выражая этим недовольство и строгий тон это только подтвердил.
— Вы намекаете, что убийца я?
И в разговор неожиданно вклинилась мать Султана.
— Мы не хотели бы так думать, но все факты идут против тебя, Фирузе, — женщина подошла ближе и раскрыла ладонь, показывая девушке ее украшение. Кажется, на миг персиянка забыла как дышать. — Его нашли около тела Айше. Как ты это объяснишь?
Хотелось верить, что всё это лишь страшный сон. Фирузе пробрал ужас до костей, не давая возможности пошевелиться. Она неотрывно смотрела на браслет, пока мысли в голове сталкивались друг с другом. Как такое возможно? Что сказать? Сердце разгоняло по венам кровь и пульсировало в висках. Как в какой-то лихорадке персиянка затрясла головой.
— Н-нет... Это... н-не я... Клянусь! Валиде, вчера, когда я отправлялась к вам, то заметила пропажу этого браслета! Гюль-ага подтвердит. Сразу после я отправила его на поиски!
Воздуха становилось катастрофически мало. Фирузе схватилась за горло, чувствуя, как по щекам скатились слёзы. Валиде Султан подхватила ее под руку, так как девушка находилась на грани соприкосновения с полом.
— Тише...
— В-валиде... Клянусь детьми не убивала! Я бы... Я бы никогда!
Тем временем Ибрагим пригласил в кабинет Сюмбюля, что всё это время ожидал за дверьми и указал на Фирузе.
— Отведи в покои. До выяснения всех обстоятельств пусть не покидает их.
Евнух кивнул и увёл персиянку из рук госпожи, а затем из помещения. Когда захлопнулись двери, женщина спросила:
— Что думаешь, Ибрагим?
Мужчина упёрся руками в стол, собираясь с мыслями.
— Думаю невиновна. Как вы знаете, Айше задушили, и в любом случае она оказывала сопротивление. При таком раскладе вариант один: пытаться убрать от себя руки противника. Я внимательно осмотрел запястья госпожи, ладони и они абсолютно чисты. Первым делом стоит осмотреть всех девушек на наличие подозрительных следов на коже.
— Я поняла тебя, — затем женщина позволила себе немного расслабиться и опустила плечи, покачав головой. — Когда беды прекратят на нас сваливаться? — и на этот вопрос ответа не требовалось.
***
Рыжеволосая девушка сидела на постели, поджав к себе ноги и старательно выводила линии на бумаге. Лежать целыми днями и ничего не делать было для нее хуже всякой пытки, потому она попросила принести ей любимую тетрадь, где в рисунках хранились воспоминания о том или ином дне. Самочувствие, в целом, было получше, чем прежде, однако о полном выздоровлении думать рано. Почти всё время с ней находилась лекарь, которая сидела неподалеку за столом и занималась своими делами, лишь изредка покидая помещение по срочным вопросам.
«Таким темпом здесь с ума сойти можно. Стану дикаркой. Хорошо ещё не в полном одиночестве дни коротаю.»
Полина вздохнула и оглядела получившийся рисунок: заснеженная тропа, идущая через мрачный лес куда-то в неизвестность.
«Вот так же и я. Двигаюсь непонятно куда. И не ясно, что поджидает на этом пути.»
Девушка одним махом перевернула листы к началу и принялась осматривать каждое изображение в порядке очереди, улавливая приятное чувство ностальгии, пока не наткнулась на рисунок матери.
«Мама... В памяти подтёрлись ее черты лица. Если бы я могла узнать, как там они...»