Служанка на какой-то миг погрузились в свои мысли, поэтому не сразу спохватилась ответить.
— Думаю примерно через час...
Махидевран поставила стакан на столик рядом и выпрямила спину, грациозно поднявшись с тахты. Расправила складки на платье.
— Хорошо. Пока проведу время с Мустафой.
Госпожа уже было двинулась к дверям, однако ее остановила Гюльшах, внезапно подав голос:
— Госпожа, вы уверены, что стоит в это ввязываться? Мне кажется люди ненадёжные... Вдруг всё обернется против вас?
Махидевран поджала губы, удерживая образовавшееся раздражение и развернулась с натянутой улыбкой.
— Не переживай, Гюльшах. Я знаю, что делаю. Игра стоит свеч.
На том черкешенка развернулась на пятках и стремительно покинула покои, держа путь к своему шехзаде. Совсем не кстати слова Гюльшах поселили в ней крупицы сомнения, но Махидевран старалась отмахиваться от них, ведь была точно уверена, что делает всё правильно. Мысли о жертвах и последствиях вызывали дрожь, однако девушка ставила вперёд конечную цель и ее плоды, тем самым всё перекрывая.
«Дорога к желаемому такого масштаба не может обойтись без крови. Я готова идти по ней.»
Оказавшись напротив дверей, что разделяли ее и сына, Махидевран глубоко втянула воздух, принимая спокойствие. Вошла как ни в чём не бывало и как только Мустафа увидел мать, то тут же прибежал в объятия.
— Мама! Я так не хочу от тебя уезжать, но папа не разрешает остаться! Я его уговаривал как мог честно-честно!
Черкешенка прижимала Мустафу и вдыхала его аромат, чётко запоминая. Внутри образовался ком из множества чувств: от гордости за мальчика до ненависти к Султану.
— Верю, сынок. Увы, так надо. Мы обязательно увидимся ещё. Я тебе обещаю.
Махидевран слегка отстранилась и расположила ладони на щеках шехзаде. Оставила поцелуй на лбу. Мальчик обиженно задал вопрос:
— Сколько мне ждать?
Госпожа отбросила всю сентиментальность и глядела на сына уже без сожаления, дав ответ ровно:
— Наберись терпения. Будущий Султан обязан уметь выжидать. Помни это.
Мустафа похлопал глазами и согласно кивнул. Махидевран оказалась довольна.
— Молодец. А теперь сыграем в твою любимую игру напоследок?
***
А в Топкапы тем временем сгустилось напряжение. День проходил словно в вязком, чёрном тумане, что селил собой тревогу в людских душах. Убийца Айше так и бродил на свободе, пока Фирузе Султан оставалась главной подозреваемой, и этот факт наводил смуту в гареме. Большинство девушек нелестно отзывались о госпоже, а остальная часть решила отмалчиваться, чтобы не навести на себя гнев Дайе Хатун или того хуже Валиде Султан...
Полина не находила себе места в лазарете. Болезнь для нее ушла на второй план и об ее присутствии напоминала только боль в горле с приступами кашля. Лекарь то и дело загоняла девушку в постель, ведь та бродила по помещению туда-сюда, находясь глубоко в своих мыслях. Иногда о себе давала знать слабость и рыжеволосой приходилось посещать свою кровать.
«Я тут изведусь вся! На Фирузе теперь это клеймо... Надеюсь, Султан с мозгами и не поверит в ее виновность. Хотя, думаю, в случае чего Валиде и Ибрагим вправят ему извилины. Ибрагим...»
Как только мысли касались этого имени Хюррем непроизвольно улыбалась и ощущала, как что-то приятное растекалось по телу. Порой могла почувствовать на себе его фантомные касания и от того мысли пуще прежнего бурлили в голове.
«Иногда мне кажется, что всё это лишь сон... Даже боюсь проснуться и осознать. Он сказал заберёт меня. Это ведь значит очень многое? Ну конечно да! Что за глупый вопрос? Только как? Главное, чтобы боком не обернулось или Хатидже не вмешалась... У нее там вроде скоро обручение с учителем намечается... Ууух, и почему когда думаю об этом всём, то какое-то странное ощущение внутри? Может, как говорят, бабочки в животе?»