Ибрагим прошёл медленно и остановился около изголовья. Александра спокойно посапывала. Её рыжие локоны небрежно разбросались по подушке. Кожа была ещё немного бледновата. Виднелась опухлость глаз. Не зная зачем и для чего, мужчина присел на край кровати, не спуская взгляда со спящей. В голову сразу полезли воспоминания. Как она танцевала на том вечере, её взгляды на него, он не слепой, всё прекрасно видел. Потом, как она опрокинула поднос и пыталась нелепо исправить ситуацию. И момент в темнице, где она стойко, смело, с неким вызовом не стеснялась выражений.
— Мам... Принеси, пожалуйста кофе с молоком и пирожок с капустой. А ещё Финика нужно покормить. Иначе эта пушистая морда душу из меня вытрясет, — пробормотала Александра.
Паргалы смутился и чуть наклонился, чтобы лучше расслышать девушку.
— С Анькой опять великолепный век смотрели. Там... Такой мужчина красивый есть. Ибрагим зовут... Он этот... Ну в общем классный...
И тут Ибрагим выпал. Неужели она говорит о нём? Но что за великолепный век такой? И Анька какая-то? Что она вообще несёт? Может температура? Грек прикоснулся к её лбу. Всё в норме. В этот момент Александра приоткрыла глаза. Хатун поморщилась, пока не понимая, где находится.
— Хранитель покоев?
Полина была в небольшом шоке, видя перед собой Ибрагима. В голове потихоньку начали воспроизводиться воспоминания. Сначала её тащили в темницу, потом она там истерила, дальше пришёл Ибрагим и она высказалась да так, что прихватило сердце. У девушки с рождения с ним проблемы, поэтому такие нервные всплески были крайне нежелательны.
— Александра, как ты себя чувствуешь?
Он правда о ней беспокоился? Ибрагим не понимал сам.
— Всё хорошо. Мне лучше.
Героиня приподнялась, помогая себе локтями. Паргалы не остался в стороне, что удивило Полину. Мужчина обустроил ей под спину подушку. Девушка устроилась поудобнее и решила заговорить:
— Вы можете мне не верить, но моей вины правда нет. Сегодня я нашла ту серёжку у себя в шкатулке и не думая спрятала, когда пришли с обыском. Украшение довольно дорогое и такое я никак не могла приобрести.
Полина вспомнила, как перед её приходом к Ибрагиму из его кабинета выходила Гюльшах. До этого, буквально вчера, героиня успела ей нагрубить, когда они столкнулись в коридоре. В тот момент девушка выбежала после инцидента с подносом и совсем не ожидала врезаться в Гюльшах. Скорее всего служанка затаила на неё обиду.
— Вам, наверно, Гюльшах на меня наболтала? Что ж, неудивительно. Она верная. Хочет уберечь свою госпожу.
Ибрагим, до этого смотрел на окно, но услышав последнее предложение, повернулся.
— О чём ты?
— Сами посудите: обычная женская ревность побуждает на разного рода поступки. Очевидно, Махидевран Султан не смирилась с увлечением любимого Султана и, поддавшись эмоциям, выместила злость на бедной девушке.
Паргалы крепко призадумался. Правда: причастность Махидевран он не учёл, хотя всё было так на поверхности. Только как теперь ему быть? Что сказать Падишаху?
— Стоит сказать Султану, как есть. Фирузе ведь очнётся и тогда может достаться так же вам, — Полина будто прочитала его мысли.
Ибрагим покивал головой, соглашаясь с правильным мыслительным потоком рабыни. Как бы он не хотел помочь госпоже, но правду скрыть он не сможет. Останется только постараться сгладить ситуацию и в этом он рассчитывал на помощь Валиде Султан.
Неожиданно в покои постучали. Грек будто от чего-то очнулся и помотал головой. Дал разрешение. Внутрь вошёл один из слуг.
— Сюмбюль-ага просил доложить: Фирузе-хатун пришла в себя.
От услышанного Ибрагим подскочил и рванул на выход. Полина осталась одна и спустила подушку, положив на неё голову.
«Вот всё и разрешилось. Сложный денёк выдался. Думала помру. А Гюльшах самая настоящая крыса. Так бы и надавала по морде. Но больно надо руки марать и потом отвечать за это. Стресса сегодня итак хватило. А с ней, надеюсь, ещё поквитаемся.»