Гюльнихаль ободряюще улыбнулась, махнула рукой и придвинулась ближе, шёпотом ответив:
— Ни капли. Ты ведь не могла контролировать себя пока спала, — затем в тёмных глазах Полина уловила сочувствие, даже некую жалость. Девушка накрыла её ладонь своей. Сжала. — Бедная. Ты ещё не можешь отпустить...
И Полина поняла без лишних слов, что имела в виду Гюльнихаль. Дни пролетали, летели недели, проходили месяца. Не было ни единого момента, когда бы девушка не вспоминала своих родных, что остались в далёком двадцать первом веке. Как они? Что там происходит? Эти вопросы крутились в голове, не давая покоя. И если днём можно было отвлечься занятиями, уборкой или простыми разговорами с девушками, то по ночам её накрывало. Вот уже не первый раз она засыпала в слезах и просыпалась с ними же. Не отпускало... Вернее не хотела отпускать сама Полина. Хотелось вернуться в своё тело и время.
— Да... Это на самом деле очень сложно. Как справляешься ты?
Александра ни разу не видела понурую Гюльнихаль. Девушка всегда была приветлива, оптимистична и на памяти не было момента, когда бы подруга упоминала о своей семье. Порой казалось, что она их попросту забыла. Но Полина откидывала эти мысли. Ей казалось невозможным забыть тех, кто любил тебя и кого любишь ты.
— Я...
Продолжить не вышло. Гюльнихаль перебил скрип открывшейся двери. В ташлык бодрой походкой вошла Нигяр-калфа и похлопав в ладоши, прокричала:
— Девушки, поднимаемся! Убираем спальные места и готовимся к завтраку! Сегодня важный день! Наш Повелитель наконец возвращается из похода!
Время пролетело достаточно незаметно. Почти год назад Султан выступил в поход. И за такой срок произошли перемены. Фирузе-хатун удалось забеременеть и вот-вот должны начаться роды. Сама девушка в общении была довольно приятной, проводила много времени в ташлыке, болтая с остальными хатун. Большую половину ей удалось расположить к себе, но и завистницы конечно же остались. Сама Александра относилась к ней нейтрально. Могла перекинуться парой слов или даже больше, однако ближе не подпускала. Махидевран Султан на вид казалось смирилась с соперницей, но было хорошо заметно, как она натягивала невозмутимую улыбку на публику. И Полина знала, что стоит ожидать от неё подвоха... Что насчёт Валиде, то Фирузе не вдавалась в подробности, когда та вызывала её к себе. Однако однажды мать Султана посетила фаворитку сына и Полине удалось услышать разговор...
В один из дней Нигяр-калфа обратилась к Александре с просьбой, хотя скорее это был даже некий приказ. Нужно было сходить в бельевую и взять новый комплект, чтобы отнести его в комнату фавориток, которую делили между собой Фирузе и Айше. Без всяких препирательств Полина выполнила наказ и когда подошла к дверям покоев, то через приоткрытую щель услышала знакомый голос. В повышенном тоне говорила Валиде:
— Запомни, мой сын никогда не будет принадлежать лишь тебе одной! Придет время, он вернётся из похода, ты родишь и получишь соответствующий статус, но на большее не надейся! Есть многовековые традиции, устои, которые следует безукоризненно соблюдать и никакой речи не может быть о любви. Я надеюсь ты будешь благоразумной, Фирузе. Не совершишь ошибок.
Полина краем глаза заглянула внутрь и увидела ровно выпрямленную фигуру. Айше Хафса стояла к ней спиной, закрывая собой Фирузе. От девушки была видна лишь макушка. Однако по следующему ответу она поняла, что фаворитка Султана была довольно зажата перед госпожой.
— Я вас услышала, госпожа. Не переживайте. От меня не будет проблем...
— Очень на это рассчитываю...
Дальше послышался шорох краёв платья, шаги. Полина отпрянула от двери и заметалась по сторонам, спрятавшись за первый попавший выступ. Валиде Султан прошла мимо и к счастью не заметила скрывающуюся девушку. Александра выдохнула.
«Несладко бы пришлось, если бы спалила. А Фирузе уж слишком мягкая. В который раз убедилась, что Валиде важно лишь влияние на сына. Однако в тихом омуте как говорится... Может Фирузе не такая уж простушка...»