Девушка, не поднимая головы, быстро покинула кабинет. Двое остались наедине. Сохраняя невозмутимый вид, госпожа поинтересовалась:
— И что же за дело?
Ибрагим выдержал паузу, подбирая как можно более деликатное начало разговора.
— Госпожа, вы прекрасно знаете, как мне важно благополучие шехзаде Мустафы, а главное его звено - это вы...
Махидевран напряглась и с явным подозрением спросила:
— К чему это?
— А к тому, что прекращайте пытаться избавиться от каждой новой наложницы нашего государя. Их может быть много, но прикрывать вас снова и снова не выйдет. Терпение Повелителя, как и Валиде Султан тоже не безгранично.
Мать наследника гордо вздёрнула подбородок, сделав, словно вызов, шаг к мужчине.
— Ибрагим, ты знаешь, я всегда была и буду благодарна тебе за всю ту помощь, однако прошу не забываться. Отныне я живу ради сына и сделаю для него всё, что потребуется, — затем как-то неожиданно губы Махидевран растянулись в слегка насмешливой улыбке. — И, если всё это из-за Александры Хатун, то напрасно. Я не причастна к ее случайному падению. Девушка могла быть неосторожна, а ты придаёшь слишком огромное значение мелочам. Лучше сфокусируй свое внимание на Фирузе. Сейчас эта змея крепнет. Кто знает, может вскоре придется отражать ее атаки...
Ибрагим лишь коротко усмехнулся.
— Не стоит беспокоиться. Пока за вашей спиной я, то никто не посмеет вам как-либо навредить.
— Очень на это надеюсь. А теперь мне пора идти. Помни мои слова Ибрагим...
Когда двери за госпожой закрылись, Паргалы уселся за свой рабочий стол и выдохнул, сразу задумавшись. Правда: почему он придал этой ситуации такое значение? Без раздумий начал собственное расследование... Но с другой стороны следовало всё выяснить до того, как об этом узнал бы сам Султан, чтобы было о чём рассказать. И вот как раз самое время отправиться к нему...
***
Случившемуся Султан, конечно, не обрадовался и даже с сомнением принял тот факт, что рабыня навернулась сама. Однако Сулейман остыл так же быстро, как вспыхнул и велел вечером позвать к нему Фирузе Султан. Покинул Ибрагим покои государя с грузом мыслей, среди которых особо ярко маячил вывод: Махидевран своими действиями стремительно тянет себя всё ниже и ниже, что может привести к не лучшему итогу.
Взяв свою скрипку, Ибрагим отправился на балкон, чтобы разгрузить себя от тяжести этого дня. На улице потихоньку вечерело. Вдохнув свежий воздух, мужчина прикрыл глаза и заплакала мелодия. Смычок легко порхал по натянутым струнам. Мужчина казался на столько расслабленным, словно играл будучи находясь в безмятежном сне. Даже птицы замолкли и, сидя на ветке ближайшего дерева, с любопытством наблюдали за скрипачом, будто он был подобен им.
Закончив игру, Ибрагим не сразу распахнул веки, а, когда всё же это сделал, то заметил на привычном месте Хатидже Султан, что наблюдала за ним одновременно с грустью и восхищением. На мгновение ему показалось, что по щеке девушки скатилась слеза, однако госпожа не притронулась к своему лицу. Паргалы ободряюще улыбнулся сестре Султана, всё же немного обеспокоившись ее состоянием и получил засиявшую улыбку в ответ. Тогда стало спокойнее. Ибрагим покинул балкон, но Хатидже ещё некоторое время смотрела в пустоту на его месте...
***
Махидевран словно ураган ворвалась в свои покои, уже еле сдерживая в себе гнев. Как только она вышла от Ибрагима, то ей сразу же сообщили о том, что Валиде Султан желает её видеть. Конечно же мать Падишаха расспрашивала об ее причастности к делу, снова учила жизни, чем только вызвала раздражение. Это можно было перетерпеть, но последней каплей стал разговор с Фирузе. Махидевран как на зло столкнулась с ней по дороге обратно.
— Госпожа, вижу с совестью вы не знакомы. Сколько ещё вы готовы пролить крови? Ни за что не поверю в несчастный случай.
В гареме тайны никогда не хранились долго и поэтому уже всем было известно произошедшее. Махидевран почти вплотную подошла к сопернице, холодно промолвила: