— Как ты смеешь так со мной разговаривать? Перед тобой мать главного наследника!
Фирузе лишь мило улыбнулась.
— Верно, но не забывайте, что мой сын тоже шехзаде и имеет абсолютно те же права на трон. Кому он достанется лишь вопрос времени.
— Фирузе, не советую говорить столь громко. Беду навлечёшь.
— Вы мне угрожаете?
— Предупреждаю.
На этом их пути разошлись, но в каждой остался осадок, который заставил крепко задуматься...
— Гюльшах, сил моих больше нет! Всё учат меня, да обвиняют! Что теперь, если какая-то рабыня споткнется, то я останусь виновата?!
Махидевран ходила из стороны в сторону, пока служанка подбирала слова.
— Госпожа, может всё-таки Гюльнихаль проболталась? Следовало бы от нее избавиться...
Мать наследника резко обернулась.
— Нет! Даже не думай! Эта девчонка так за жизнь свою трясется, что проглотит язык, если потребуется. Она может нам пригодиться. К тому же, её смерть только подтвердит их обвинения. Сейчас временно уйдём в затишье, а дальше начнётся крупная игра...
***
Когда дворец окутали глубокие сумерки и все жители видели сны, огоньки факелов дрогнули, потревоженные мелькнувшей тенью. Тёмный силуэт скользил вдоль стен и остановился напротив нужной двери. Там, внутри царил мрак, который разрушал лунный свет, и слышалось лишь тихое дыхание. Пахло травами. Тень проворно подкралась к одной из кроватей, где лежала девушка и аккуратно присела рядышком. Разнёсся шёпот:
— Александра, прости меня, я не могла иначе. Между жизнью и смертью выбрала первое, потому что слабая, потому что боюсь, потому что хочу жить. Ты поправишься, как прежде будешь крепко стоять на ногах, я знаю. Я не осмелюсь признаться тебе в лицо, когда придёшь в себя. Лучше сейчас. Ночь самое лучшее время. Она сохранит мою тайну. Но не заглушит голос совести. Я буду ждать твоего выздоровления.
Смахнув слезу, Гюльнихаль поднялась и так же тихо покинула покои, вот только не могла подумать, что подруга уже была в сознании...
Полина зажмурилась до боли прикусив губы, чтобы подавить вырывающийся крик. Сжала в кулаках простынь.
«И на что ты надеялась? Верила в искреннюю дружбу в этом гадюшнике? Опустить с небес на землю, дорогая. Здесь ты сама по себе. Либо борись, либо умри.»
Глава 11. Дерево и розы.
— А ну-ка встань, вытяни руки, ага, молодец. Теперь покрутись. Отлично, девочка!
Александра действием повторила каждое слово лекарши и открыла глаза, чувствуя, как слегка закружилась голова. Женщина смотрела на неё с широкой улыбкой, благодаря которой Полина поняла: больше в лазарете ей делать нечего. Дни восстановления пролетели почти незаметно. За рабыней чутко наблюдала добродушная лекарша. Сейчас рыжеволосая ощущала себя намного лучше, чем было. Правда бывало, что мучила головная боль, а так же с лица ещё не до конца сошли синяки. Однако это не являлось поводом прохлаждаться здесь дальше, поэтому настало время возвращаться в строй. Как раз за этим внутрь прошла Нигяр Калфа.
— Ну как она, Сюмейе Хатун?
— Уже сама отсюда рвётся!
По лазарету разнёсся дружный смех. Последние пару дней Полина уже не могла здесь находиться, сгорая от скуки. Несмотря на то, что в гареме ее заставят снова работать и учиться, она всё равно желала туда вернуться, хотя бы потому что не будет так одиноко, как в лазарете.
— Значит я ее у вас забираю. Пойдем, Александра.
Перед тем, как покинуть помещение, Полина тепло попрощалась с Сюмейе Хатун, а так же горячо поблагодарила.
— Как в целом себя чувствуешь? — по дороге решила поинтересоваться Нигяр.
— Нормально. Жить можно, — Полина легко улыбнулась и получила в ответ тот же жест.