Матракчи подошёл к пареньку и снял с того головной убор. По плечам рассыпались чёрные локоны. Евнух ахнул.
— Так это девушка!
Всё ещё не скрывая улыбки, Ибрагим спросил:
— Ну так что же, возьмёшь?
Ещё вчерашним вечером Ибрагим решил наведаться к Матракчи, однако застал у того интересную картину: эту девушку по имени Виктория. Насух Эфенди рассказал, что незнакомка свалилась на него с небес, на что Паргалы рассмеялся, проведя мысленно похожую параллель с одной рыжеволосой девушкой. Сама Виктория была зажата и очевидно напугана. Сбивчиво поведала свою историю: приехала искать родственников, но попала в руки к плохому человеку, от которого пыталась скрыться. Почему-то Ибрагим проникся и решил попробовать определить девушку в гарем.
— Взять возьму, но как отчитаться перед Валиде?
— Скажешь всё как есть, — легко и просто ответил хранитель покоев. — Если что все вопросы ко мне.
Евнух поклонился, довольно улыбаясь, так как в случае чего, ответственность не на нём.
— Как скажете.
Взяв девушку под руку, Сюмбюль был готов увести ее, но остановил голос:
— Подожди, Сюмбюль, — Ибрагим поднялся с места и подошёл к евнуху. — Ты знаешь, уже завтра мы отправляемся в поход. Внимательно за всем здесь следи. Как вернусь подробно мне отчитаешься.
Сюмбюль-ага вновь поклонился.
— Конечно, хранитель покоев.
***
— Как же быстро выросли мои шехзаде и госпожа, — Фирузе чмокнула в макушку своего сына, пока Михримах располагалась на коленях Полины.
— Дети очень быстро вырастают. Дай Аллах им долгих лет жизни, — ответила госпоже девушка, взяв в ладошки маленькие ручки луноликой госпожи.
— Аминь. Вот уже завтра мой Султан отправляется в поход. Ты не представляешь, как моё сердце будет болеть за него...
Былая лёгкая улыбка стёрлась с лица Фирузе, потухший взгляд устремился на окно. Полина так же опустила глаза, прекрасно понимая, что значит, когда болит сердце за человека....
Время пролетело слишком быстро. Дни сменили недели, а недели месяца. И всё это время девушка носила в голове его образ, практически не отпуская...
Ей было в радость прислуживать Фирузе. Госпожа не плела интриги, была вежлива и учтива, добра, справедлива, но больше всего Полине нравилась возможность видеть Ибрагима. Редкие встречи у покоев Султана или в саду вызывали лёгкий трепет, словно внутри жили бабочки и погружали в фантазии перед сном. Иной раз Полине казалось, что Фирузе о чём-то догадывалась, ведь было сложно сразу скрыть все те эмоции, которые в ней вызывал мужчина.
— О чём твои мысли, Хюррем? Почему уныла?
Рыжеволосая отказалась от последней частички своего прошлого: веры. Несколько месяцев назад состоялся ритуал принятия ислама, вот только Сюмбюль-ага хотел дать девушке выбранное им самим имя... Но с помощью нехитрых манипуляций Хюррем удалось его переубедить.
— О том, чтобы поход скорее закончился, и моя госпожа больше не грустила, — быстро сообразила ответ Полина и улыбнулась.
Фирузе рассмеялась, не скрыв искренней радости, которую вызвали у нее слова служанки.
— Какая же ты чудесная, Хюррем...
«И ты тоже ничего. На самом деле с Фирузе удивительно легко. За все те месяцы, что мы рядом, я ещё ни разу не пожалела или разочаровалась. Она простая. Вроде наравне, но в то же время выше. Но будет ли всё так гладко дальше? Султан отправляется в поход и у меня почему-то плохое предчувствие...»
— Ах, а вот и завтрак!
Полина мигом вернулась в реальность и увидела, как Эсма и Гюльнихаль расставляли на столе еду с подносов.