Хюррем упустила момент из-за чего Махидевран замахнулась на Фирузе. Мать главного наследника готова была обрушить удар, однако неожиданно для себя и остальных, рыжеволосая перехватила запястье.
— Госпожа, не стоит, — совсем бесстрашно проговорила Полина, чем приковала к себе шокированные взгляды.
Однако Махидевран быстро опомнилась и выдернула запястье, переключив внимание на служанку соперницы.
— Как посмела коснуться меня, дрянь?! Давно в темнице крыс не кормила?
— Махидевран!!! — голос Валиде Султан словно молния разразил тёмные тучи.
Все немедленно склонили головы, пока женщина стремительно к ним приближалась. За ней следовала Хатидже Султан.
— Вы - матери наследников! Смеете ещё так вести себя в их же присутствии?!
Махидевран принялась обелять и защищать себя.
— Валиде, клянусь Аллахом не я это начала! Фирузе напала на меня первая!
И Фирузе не промолчала:
— Я лишь пыталась достучаться до вас, госпожа!
Их перебила Хафса.
— Достаточно! Махидевран, я видела и слышала всё с самого начала! Не смей больше запрещать моему внуку подобного! А теперь обе отправляйтесь в свои покои и не выходите пока я не позволю!
Глава 14. О важном.
Догорал летний день. Солнце, уже не такое слепящее и обжигающее, медленно клонилось к горизонту, мягко пригревало теплыми вечерними лучами. Природа замирала: замолкали птицы, становилось всё тише и тише. Диск солнца постепенно окрашивался в ярко-оранжевый цвет, подсвечивая облака на небе снизу, тем самым они приобретали легкий розоватый оттенок. На другом крае неба проступал блеклый серпик луны. Большое оранжевое солнце прощально пылало, готовясь вскоре нырнуть за горизонт. Лёгкий ветерок прогуливался по деревьям, оторвав за собой несколько листиков. Закружил их в воздухе спиралью и плавно опустил на землю. Разнёсся тяжёлый вздох.
«Сгорают на глазах последние дни августа. Скоро осень. Пёстрая, но в то же время грустная, иногда плаксивая. Когда я была ещё маленькой, наверно, ходила в сад, то во дворе нашего дома папа обычно собирал для меня в кучу опавшие листья, и я с детским восторгом прыгала в них, словно на снег зимой, смеялась, казалась в те моменты счастливее всего мира. Неважно, что пачкала свои белые колготки, за что нас обоих позже отчитывала мама. Кажется, что это было как будто вчера, но я оглядываюсь назад и с ужасом осознаю сколько прошло годов. Теперь лишь всё в моих воспоминаниях. Я тоскую. Как же мало мне было отведено в том отрезке времени... Перед сном я задаю вопросы в пустоту: как они там без меня? сильно страдают? отпустили? держат? Мне тоже непросто. Я вроде смирилась. Не изменить ведь ничего. Но порой рвёт на части. Тут нужно вертеться, опасаться, знать, когда сказать, а когда промолчать, следить за своими действиями... Признаюсь, после того, как я вступилась за Фирузе, то иногда не нахожу себе места, бывает страшно. Махидевран не забудет. Не показывает виду, но уверена, она зла как никогда. Валиде отчитала, к тому же с её разрешения Мустафа приходит чуть ли не каждый день к брату. Его мать держится. В затишье. Надолго ли? Плохое предчувствие меня не покидает.»
— Снова кое-как уложила Мехмеда. Порой мне кажется, что вместе с ним растет его беспокойство, — позади разлился мягкий голос, и зашуршала ткань платья. Фирузе присела рядом. Плечи поднялись и опустились с тяжёлым вздохом. — Лекари говорят это нормально. Он здоров. Но почему тогда часто плачет? Не может уснуть? Что тревожит? Я ничем не могу ему помочь. Облегчить его тяготение. Как жаль, что мой сынок пока не может говорить...
Полина хлопнула глазами, прояснился разум. Девушка крепко ухватилась за реальность, где нужно было подобрать слова для своей госпожи.