***
Полина неслась по коридору точно ураган и, если бы кто-то встал на пути, то лучше бы ему было прижаться к стене. В противном случае девушка могла снести с ног, даже глазом не моргнув. Цель чётко стояла в разуме, перед глазами: выдать Фирузе Гюльнихаль. Плевать, если госпожа не поверит, но рыжеволосая уже попросту не могла держать всё в себе. Терпение треснуло по швам. Разорвалось. Больше она не желала скрывать и готова была сделать всё, лишь бы предательницы не было под боком. Злость и обида перемешались, их смесь клокотала внутри. Ворвавшись в покои, Хюррем не сразу сообразила, что Мехмед вновь разразился беспокойным криком. Фирузе качала сына на руках, что-то приговаривая себе под нос. Эта картина отрезвила. С рыжеволосой будто спало какое-то наваждение и то обжигающее желание отошло на второй план.
Плач малыша был надрывным, что разрывало уши и сердце. Мальчик махал ручками, голос постепенно приобретал хрипотцу. Пришлось немедленно мчаться за лекарем, а там уж немного позже — вероятно по чьему-то доносу — явилась сама Валиде Султан в компании младшей дочери.
Дальше всё словно смешалось. Из-за плача проснулась Михримах, и медленно подхватывала волну брата. По наказу матери Хатидже взяла племянницу, быстро покинув покои. Хюррем видела, как в уголках глаз Фирузе скопились слёзы, однако девушка стойко держалась, не давая себе разрыдаться в дуэте с сыном от бессилия. Ноги словно налились свинцом. Так тяжело было передвигаться... Полина подошла к госпоже и приобняла за плечи, прошептав что-то ободряющее.
Благодаря каким-то — только лекарю известным манипуляциям — удалось пусть не полностью, но привести шехзаде хоть в какое-то чувство. В воздухе повисло тягучее, вязкое напряжение. Все ждали итога. Хюррем даже упустила тот момент, когда вернулась Гюльнихаль.
Пожилая женщина с добрыми глазами выпрямилась, улыбнувшись мальчику в колыбели уголками губ, но когда обернулась к членам семьи, улыбка стёрлась с лица.
— Госпожа, шехзаде следует на время сменить обстановку. Отвезите его на лечебные воды в Бурсу. Источники помогут снять всякое напряжение, — затем женщина выдержала паузу, будто что-то вспомнила. — И Михримах Султан тоже лучше с собой взять.
Валиде Султан заметно оживилась. В потухшем, охватанным беспокойством за внука взгляде, загорелись искры.
— Тогда и Мустафа с нами поедет! Всем моим внукам, да и мне самой, будет полезно провести там время, тем более в компании друг друга.
После сказанного Фирузе вздёрнула голову, похлопала глазами словно до этого момента выпала из пространства. Раздался еле слышимый, шелестящий полушёпот:
— А-а я? Как же... они без меня?
Но Айше Хафса, кажется, пропустила её вопрос мимо ушей. Или правда не услышала? Понять было сложно.
Вскоре разошлись тихо, так как Мехмед наконец-то уснул. Его мать тоже свалилась без сил, как Эсма и даже Гюльнихаль. Только Полина снова ворочалась, ни в одном глазу не имея сна. Сегодня не получилось. Но есть завтра и ещё много-много дней...
***
Воспоминание рассеялось, оставив после себя лёгкую дымку. Полина помотала головой в стороны и протёрла глаза.
«Сегодня точно найду подходящий момент. Фирузе уже пришла в себя. А держать рядом с собой Гюльнихаль дальше становится всё опаснее. Гюльшах могла пронюхать тогда наш разговор в коридоре или сама Гюльнихаль рассказала, что, мол, всё лавочка прикрывается. Тогда Махидевран может приступить к решительным действиям...»
Губы тронула усмешка.
«А с чего я это всё вообще взяла? Всего лишь доводы... Моя фантазия. Или потаённый страх? Ладно, в любом случае рассказать стоит, а там будь что будет.»
— Хюррем!
Рыжеволосая вздрогнула и в непонимании обернулась по сторонам. Затем сообразив, что позвала ее Фирузе из соседней комнаты, судорожно провела ладонями по волосам, напоследок глянув в зеркало. Вышла как ни в чём не бывало. Госпожа стояла с ровно выпрямленной спиной, руки держала на уровне живота, в свете лучей на смуглой коже слегка отражались синяки под глазами, напоминая собой минувшие бессонные ночи.
Пару дней назад Валиде Султан уехала со всеми внуками в Бурсу, ко всему прочему прихватив с собой дочь, чтобы та совсем не поникла в стенах дворца. Конечно Фирузе была не готова расстаться с детьми впервые на несколько дней, поэтому слёзно умоляла отправиться тоже. Но мать государя оказалась непреклонной. Айше Хафса рассудила, что будет не лучшим решением брать одну из невесток с собой, чтобы потом вторая не точила зуб. Склоки ей были ни к чему. Вот только женщина не подумала, что оставлять их одних — пусть и под надзором верных слуг. Однако кто они такие в случае чего перечить госпожам? — более опасно.