— Вижу ты тоже готова. Поэтому пойдем.
Чтобы отвлечься от всяких гнетущих мыслей, Фирузе решила отправиться на конную прогулку. Последние дни она проживала в напряжении, которое сжималось внутри пружиной, готовое в любой момент разжаться. Махидевран после уезда Валиде возомнила себя полноправной хозяйкой и ходила важно задрав нос, явно показывая, что здесь ей никто неровня. Пока удавалось удачно избегать прямых стычек, однако девушка чувствовала, что терпение было на пределе. Да ещё в ташлык не зайти. Рабыни как с цепи сорвались, почуяв некую свободу. От того высказывания их в адрес госпожи становились более едкими.
— Госпожа, я хотела обсудить кое-что...
Осмелилась заговорить Полина только тогда, когда они вышли в сад. Уже более отчётливо ощущалось наступление осени, так как температура воздуха заметно опустилась. Ветерок проникал под ткань платья, вызывая рой мурашек. Обе девушки поёжились.
— Что такое?
Голос показался более уставшим, нежели заинтересованным. Хюррем даже смутилась. Опустила глаза на пальцы, что перебирали плотную ткань.
— Гюльнихаль... Она..., — ну почему же так сложно сказать эти несколько слов?! Словно поперёк горла застряли! Полина тряхнула головой, собирая мысли в кучу. — Мне кажется она прислуживает Махидевран Султан. Хотя... Не кажется. Я уверена.
На последнем слове голос приобрел непоколебимую сталь. Фирузе остановилась. Повернула голову к девушке, и в глазах считался немой вопрос.
— Понимаю, как абсурдно это звучит, но... У меня есть повод так полагать. Тогда с лестницы я упала не сама. Мне помогла она. Та, которую я считала своей единственной подругой и не могла предположить какого-либо предательства со стороны. Самой бы Гюльнихаль никогда это в голову не пришло. Она исполнила волю Махидевран. И не стоит полагать, что к вам в служанки Гюльнихаль набилась ради меня. Нет. Это тоже приказ. Недавно я стала свидетельницей их перешёптываний с Гюльшах. Видимо, с ней она порой пропадала с поля зрения.
Полина прекрасно видела, как в Фирузе бились сомнения. Безмолвие растянулось на минуты. Рыжеволосая молчала, покорно ожидая, когда госпожа справится с услышанной информацией.
Было сложно поверить, но вполне возможно, учитывая холодность царившую между бывшими подругами, и то, как однажды Фирузе застала Гюльнихаль с дневником Хюррем. Сейчас она чётко поняла: девушка целенаправленно искала что-то подобное, а ещё возможно обыскивала так же и ее вещи. Это открытие вызвало неприятную дрожь. Осело горечью на душе. Фирузе вновь вспомнила слова матери, что та твердила как мантру:
«Учись смотреть глубже. На вид самый безобидный на свете человек может носить в себе таких демонов, что тебе и не снились. А вот порой за маской презрения и многочисленных шипов может скрываться цветущий сад. Важно вовремя понять.»
Но как это сделать? Какие мудрецы этому учат? Каким образом можно читать людей словно книги? Фирузе не находила ответов.
— Почему ты не рассказала раньше? Я имею в виду про падение. Гюльнихаль должна понести наказание. Так же как и Махидевран...
И без сговора обе усмехнулись, как нелепо прозвучали последние слова.
— Кому рассказать? Меня ни о чем не спрашивали. Да и поверили бы? Особенно в причастность Махидевран. Никому дела не было до рабыни простой, что на лестнице навернулась. Будто в новинку у них это здесь. Смысла не было.
Фирузе опустила глаза на землю, где медленно ползла божья коровка.
— Да. Ты права. Тут за яд и избиение не наказали. Что уж говорить...
— Я думаю Гюльнихаль нужно отослать. Сказать недостаточно хорошо выполняла работу и пусть в ташлыке с остальными полы моет. Мало ли, что она учудит по приказу Махидевран Султан.
Губы тронула улыбка, и госпожа издала короткий смешок. Затем выпрямилась, вдохнув августовский воздух с нотками сентября.