Насух покачал головой и хлопнул друга по спине.
— Вдали от дома всегда так. Много что кажется. Не загоняйся. Что там случиться может? А насчёт вестей, то сам знаешь добраться до нас нелегко. Хорошо всё будет. Вот увидишь.
Очень хотелось безоговорочно верить словам друга, но чуйку свою Ибрагим игнорировать не мог...
***
— Одинокая птица ты летаешь высоко... И лишь безумец был способен, так влюбиться... За тобою вслед подняться... Чтобы вместе с тобой разбиться...
Полина сидела около окна и напевала себе под нос любимую песню. Сумерки сгустились непривычно рано. Внутри стягивался узел чего-то непонятного, необъяснимого. И это ощущение преследовало весь день. Сил нехватало на что-то отвлечься. Всё больше она погружалась в себя.
«Что-то случиться должно. Смерть Гюльнихаль лишь дым, значит сам огонь только приближается. Недовольство девушек в гареме... Ну конечно! Как Махидевран удачно всё устроила. Этих куриц подговорить легко. Лишь мешком с золотом помани. Значит опасно нам здесь оставаться. В любой момент полыхнет. А куда деваться? Не из дворца же сбегать. Охрану у покоев никто поставить не даст. Баррикады проломят. Или я загоняюсь только? Ну не устроят же бунт? Как в сериале...»
Тело дёрнулось само собой. Вдоль позвоночника пробежал холодок. Донёсся голос Эсмы:
— Госпожа! Госпожа! Там... Сюда надвигаются девушки!
Хюррем подскочила и выбежала в соседнюю комнату. Фирузе уже тоже была на ногах. Доносился невнятный гул...
— В каком смысле надвигаются? Что им нужно? — выкрикнула госпожа.
«Известно что. Поджарить нас как следует.»
Полина судорожно обвела покои взглядом и кинулась к сундуку в углу.
— Нужно заблокировать вход!
«Хотя это мало чем поможет. Мы обречены. И почему я так спокойно это воспринимаю?»
Голоса становились ближе. Волнение нарастало. Три девушки бегали туда-сюда в поисках крупных предметов. Между тем Фирузе причитала:
— Да что ж это? Неужели не остановит их никто? Где Дайе Хатун, евнухи, калфы? Стража в конце концов!
— Их могли закрыть где-нибудь. С толпой не так просто справиться.
Разнёсся стук, быстро переросший в грохот. Трое как одна вздрогнули, попятились к стене. Полина успела схватить кочергу у камина и встала в боевую стойку перед Фирузе. Выстроенная баррикада постепенно мало чем спасала. Ее вытесняли. Дрожь, мурашки, страх завладели телом. Ладони вспотели.
«Теперь я на своей шкуре понимаю, что значит, когда смерть дышит прямо в спину. Не знаю, выживем ли. Должны. Надеюсь, Фирузе перенесет болевой шок от ожогов. Тут к гадалке не ходи понятно, что с ней сделают. Наверно.»
Последний рывок. Доступ в покои предоставился. Мелькнули факелы, а в их свете злющие, жаждущие крови лица. Хюррем махнула своим оружием. Закричала:
— Пошли вон!
Проигрышная попытка. Одна из девушек перехватила кочергу, дёрнула на себя, не получилось. Полина вцепилась в нее мёртвой хваткой, однако на помощь пришла вторая рабыня. Хюррем дёрнули за волосы, руки сами по себе отцепились и девушка рухнула на пол. Боль растеклась по бедру, но услышав возглас Фирузе рыжеволосая поднялась вновь. Кто-то навалился сверху, придавил своим телом до нехватки дыхания. Полина замахал руками, вцепилась в плечи, сжала.
— Отпустиии!
— Ещё чего! Лежи смирно, если жить хочешь!
До ушей вновь донёсся голос Фирузе:
— Помогите! Кто-нибудь!
Вокруг госпожи сомкнулось кольцо. Не представлялось возможным выбраться из него. Свет факелов резал глаза.
— Ты ответишь за погубленную душу!
Фирузе отчаянно замотала головой. Душили слёзы.
— Это не я! Я не виновата!
Полина боролась как могла. Махала руками не разбирая куда, извивалась. В конечном итоге удалось выбраться. Девушка перевернулась, вскочила на ноги, и только в последний миг увидела занесённую над собой кочергу... Боль... Жгучая, колющая, разрывающая... Всё в миг поплыло. Резко потемнело. Она лишь успела услышать душераздирающий крик Фирузе, почуяла запах сожжённых волос и погрузилась в бездну беспамятства...