Вынырнув вновь из очередного потока мыслей, Фирузе рыжеволосая уже не обнаружила. От чего-то её одолело смущение. Полина быстро встряхнула головой и решилась на важный для себя шаг - подойти к зеркалу. Медленно, оттягивая момент, Хюррем остановилась и уже целиком увидела себя.
«Синяки сойдут через некоторое время, с этим не поспоришь. Но шрам? Скоро снимать швы... Какой он будет? Почему так сложно смириться и принять новую себя? Поможет ли время?»
Девушка тяжело вздохнула и отошла, больше не желая задерживать взгляд на своём отражении.
***
Мустафа, как некогда счастливый, забежал в их с матерью покои со своим журавликом в руках. Махидевран сидела на тахте и осматривала себя в зеркало, при этом вздрогнув, когда сын оказался рядом с ней. Госпожа натянула улыбку. При своём шехзаде она старалась не погружаться целиком в печаль, но бывало получалось у нее плохо. Уродливые полосы на коже стали словно клеймом.
— Мама, смотри какого я сделал журавлика! — затем выпрямившись, мальчик выпятил грудь, с гордостью заявил. — Огонёк научила!
Махидевран нахмурилась, не понимая о ком говорил её сын и конечно решила разузнать:
— Что за огонёк?
Мустафа улыбнулся ещё шире.
— Хюррем. Я увидел, как она делала их из бумаги и попросил тоже научить. А ещё про них есть легенда...
Дальше черкешенка слушала в пол уха, ощутив, как что-то неприятно кольнуло в груди и начало горечью разрастаться по телу. Любое упоминание Фирузе пусть косвенно или ещё хуже прямо, вызывали в ней злость, которая могла толкнуть на что-то неприятное. Так случилось в этот раз... Махидевран поджала губы и вырвала оригами из рук сына. Тот замолк, в непонимании похлопал глазами, а когда мать сжала журавлика, то подорвался и закричал:
— Мама, что ты делаешь?! Ты его сломаешь!
Однако грозный, холодный взгляд госпожи заставил сжаться и плюхнуться обратно. Мустафа сложил руки на животе, опустил голову. Махидевран приблизилась.
— Запомни, Мустафа: не смей ничего брать от той женщины. Ты ходишь туда проводить время только с братом, но не с кем-то другим! Придется сократить время твоего прибывания там... — после этих слов ребенок вскинул голову. — Пару раз в неделю, думаю, тебе хватит побыть с тем шехзаде. Не стоит привязываться к нему, ведь престол ждёт именно тебя, не забывай об этом.
Махидевран мягко, но в то же время с некой властью взяла сына за подбородок.
— Это будет наш с тобой секрет. Никто о нем не узнает. Особенно Валиде. Ты понял меня?
Неохотный кивок. Довольная собой черкешенка отпустила мальчика и протянула руку со смятым журавликом служанке.
— Выкинь, — после снова обратилась к сыну. — А ты, Мустафа, отправляйся в комнату.
И ему это было только в радость: скорее скрыться и пока никто не видит смахнуть слезу.
Глава 19. По следам преступления.
Перед взором раскинулось огромное поле, где звенела тишина. Солнце медленно катилось за горизонт, подарив небу ярко-красный оттенок, что походил на кровь, которой пропиталась под ногами пожухлая, смятая, местами вырванная клочками трава. Вдалеке можно было разглядеть тёмные, бездвижные бугорки.
Шаг, второй... Тело.
Третий, четвёртый.... Вот ещё одно...
Повсюду изуродованные мертвецы, полностью испачканные грязью и кровью. Ветер разносил тошнотворный запах, что теперь плотно засел в носу и подстрекал вызволить наружу содержимое желудка, но она упрямо шла дальше, будто кто-то невидимый вёл за собой. Стеклянные, лишённые жизни глаза устремлены на неё, словно осознанно, взгляды проникали под кожу, вызывая неприятный холодок вдоль позвоночника. Раздробленные кости торчали из-под волос какого-то ещё совсем молодого паренька.