«Главное, чтобы сейчас глупость какую-нибудь не сделала. Даже порой самого уравновешенного человека может сломить гнев. Особенно за рёбенка…»
Рыжеволосая опустила взгляд на запястья, что украсили красные полосы от веревок. Содрогнулась, вспомнив минувшие события.
«Никогда не думала, что скажу это, но Рустем в моих глазах теперь герой. В последний момент успел… Брр… Как вспомню эти гадкие ручонки на своем теле, аж тошнит. Вот шляются по Топкапы озабоченные всякие, а ты даже не догадываешься. И ведь таких не распознаешь сразу.»
Карету тряхнуло и движение окончилось. Полина готовилась подняться первой, чтобы на выходе помочь Фирузе, однако услышала:
— Ей конец. Последняя капля.
Тот былой нежный голос уже не был похож на себя, как и в целом выражение, что застыло на лице госпожи. В глазах пылало ещё неизведанное пламя, которое раньше видеть не доводилось. Девушка не успела ничего понять, а уж тем более сделать. Фирузе выскользнула из кареты, лишь колыхнулась ткань в проёме. Несколько секунд Хюррем сидела полностью растерянная и только после осознание обрушилось тяжестью на плечи. Полина выскочила следом. Фирузе стремительно удалялась.
«Вот блин сглазила! Главное догнать. Хотя как я смогу этот порыв унять?»
Фирузе уже не видела и не слышала ничего. По венам кипела кровь, разгоняемая бешеным сердцем. Она не помнила как прошла сад, перешла порог дворца, где ее встретили волнующийся Гюль-ага, а с ним и Нигяр, вот только оба на все вопросы услышали грозное:
— Позже!
Лестницы, коридоры, всё сплелось воедино, не имело смысла. Только цель. И вскоре она ее достигла. Без всякой церемонии и уж тем более без зазрения совести, Фирузе ворвалась в покои Махидевран Султан, которая с ее приходом подорвалась с места. Обе замерли и взгляды их схлестнулись словно в немой битве.
— Ты что себе позволяешь?! Пошла вон!
Не ведая, что творит, персиянка подлетела к черкешенке и схватила ту за горло. Процедила тихо, но едко:
— Даже если сейчас я задушу тебя собственными руками, то не найду покоя! Ладно я… Но в чём вина моего маленького сына?! Я долго терпела!
— Фирузе!
Позади послышался возглас Валиде Султан, которая вихрем впорхнула в покои. Однако даже с ее появлением Фирузе не сразу отпустила Махидевран, что во всю пыталась высвободиться из хватки.
— Что происходит?! Немедленно объяснись!
Фирузе на миг прикрыла глаза, и втянула воздух. Мазнула взглядом по упавшей на колени черкешенке и обернулась.
— Объяснюсь. Не переживайте…
Хюррем прибежала ровно в тот момент, когда персиянка во всю вела рассказ о случившемся. Эмоции сменяли друг друга на лице главной женщины, Махидевран периодично перебивала и пыталась обелить себя, однако мало кому было до нее дело. Под конец Фирузе попросила рыжеволосую подтвердить свои же слова, и безусловно она это сделала.
— Керем-ага, достопочтенный, как оказалось, прислужник Махидевран Султан, наверняка сейчас в темнице. Можете допросить его госпожа. Так же подтвердит Рустем-ага, — Фирузе мельком окинула покои взглядом и приметила в стороне Гюльшах. — До кучи ещё можно допросить Гюльшах Хатун. Уверена, она многое поведает о своей госпоже.
Поняв, что уже бессмысленно отпираться и поздно как-то действовать, Махидевран сжалась до боли прикусив губу. Воцарилась звенящая, тяжёлая тишина. Валиде казалась абсолютно потерянной в пространстве. Всё сказанное словно ударило наотмашь. Голос ее стал каким-то неживым.
— Безусловно, придется сделать проверку сказанного… — взгляд зацепился за притихшую Махидевран. — Махидевран, пока всё не подтвердится ты не покинешь покои. К тебе приставят стражу. Мне… нужно побыть одной…