«Сама то веришь в то, что говоришь? Плен - это не шутки. Там что угодно сделают. И почему за каждым счастьем несчастье? Выбор Фортуны всегда рандомный...»
— Дай Аллах... б-будет именно так... Б-беды нас... не отпускают...
Полина тяжело вздохнула. Взяла оставленный евнухом напиток и поднесла к Фирузе.
— Госпожа, прошу, выпейте.
Сил противиться больше не осталось. Девушка послушно осушила стакан наполовину и снова прижалась к Хюррем, чувствуя от нее тепло и даже безопасность от всего на свете в данный момент. Прикрыла глаза. С ресниц упала капля. Так они просидели какое-то время, пока Полина не уговорила госпожу лечь в постель. Фирузе ощущала себя такой слабой, что легла беспрекословно и зарылась с головой в одеяло. Под ним она ещё некоторое время глотала слёзы, а после упустила момент,когда провалилась в сон.
Сама Полина решила сходить в хаммам, где спокойно выплеснула все накопившиеся эмоции. Плакала долго, потому как свалилось разом многое. Словно издеваясь, сознание подкидывало минувшие события: Гюльнихаль, бунт, похищение, противные прикосновения и весть из похода. Рыжеволосая поджала к себе ноги, обхватила себя руками, забилась в самый угол и прижалась к мрамору головой.
— Ну почему всё не может быть просто? — задала она вопрос в пустоту.
Вскоре слёз не осталось. Стало так странно легко. Полина плеснула воду себе в лицо и вытерла ладонями. Вдруг поняла: больше не хочет оставаться наедине с собой. Нескольких минут хватило, чтобы привести себя в порядок и покинуть хаммам, оставив внутри ту бурю эмоций.
По длинным коридорам ноги сами привели её в ташлык, где больше не слышался звонкий девичий смех. Не было улыбок. Повсюду безэмоциональные лица и перешёптывания. Точно воцарился здесь траур...
Кто-то из девушек заметил вдруг неожиданную гостью. Полина услышала:
— Хюррем Хатун? Давно ты к нам не заходила...
И все взгляды устремились мигом на неё, от чего стало не по себе. Хюррем действительно очень давно не была в эпицентре гарема, поэтому уже немного жалела, что решила сюда заглянуть. Отвыкла от такой большой «компании».
— Как поживает Фирузе Хатун? Сражена горем?
Рыжеволосая обернулась. К ней обращалась Айше и было не особо понятно: насмехалась ли она? Интонация говорила одно, выражение лица другое. Но промелькнула одна деталь...
— Ты ошиблась немного. Госпожа давно не «хатун».
Девушка искривила губы и словно передразнила...
— Ой, правда? Прости, вы так редко снисходите к нам, что порой забываем о вашем существовании в целом. С другой стороны уехала Махидевран Султан. Наверно, станем видеться чаще? При ее присутствии твоя госпожа боялась нос высунуть.
«Лучше тебе заткнуться балаболка хренова. И зачем я сюда пошла? Всё, спокойно. Конфликты сейчас не к чему.»
Полина втянула воздух и мило улыбнулась, постаралась сохранить голос ровным.
— Полечи голову, Айше. Проблемы с памятью до добра не доведут.
Рабыня в ответ лишь цыкнула и кинула:
— Кому ещё здесь лечиться следует...
Рыжеволосая не стала ей отвечать. Закатила глаза и развернулась, чтобы уйти. Вот только почти у выхода, в самом углу заметила одну девушку, что занималась вышивкой и мельком кидала взгляд по сторонам.
«О, Виктория. Может подсесть поболтать с ней? Выглядит как запуганный воробей. Не сладко ей, видимо, под крылом Айше. Я б от такой мегеры давно сбежала.»
— Привет.
Виктория передёрнулась всем телом, когда раздался звонкий голос и рядом уселась рыжеволосая девушка.
— Привет...
Хюррем свободно облокотилась на спинку тахты. Собеседница машинально отодвинулась.