— Госпожа, прошу, не говорите так. Вот увидите, наш Повелитель, как и Ибрагим-ага, вернётся домой, причем с победой. Для него нет преград! Всё образуется. Не переживайте. Я верю. И вы тоже верьте.
— Если ты не права?...
— Не думайте об этом. Я принесу вам горячий чай. Не хватало заболеть только.
Хатидже не возразила. На упрямство не было сил.
***
С наступлением рассвета серые тучи растаяли бесследно, и на волю вырвалось долгожданное солнце. Стамбул постепенно оживал. Торговцы открывали свои лавки, люди потихоньку собирались на базаре. Всё как обычно. Жители готовились прожить новый день подобно прошлым, вот только не подозревали, какую страшную тайну от них скрывали...
Махидевран Султан до недавнего времени тоже находилась в неведении...
В Старый дворец мать наследника приехала почти под вечер. Ее встретили как подобает, только радости, конечно, прием не доставил. Махидевран сразу заселилась в отведенные ей покои и не выходила оттуда до самого утра. Впрочем, сейчас ей тоже не хотелось их покидать. Госпожа сидела на тахте и наблюдала за жизнью осеннего сада. Под глазами засели глубокие синяки, что отчётливо выделялись на бледной коже. Очередная ночь оказалась бессонной.
— Госпожа! Госпожа!
В покои ворвалась вихрем Гюльшах, словно увидела полтергейст. Ёкнуло сердце. Махидевран с ужасом взглянула на служанку, что приводила дыхание в норму.
— Я такое узнала! — глубокий вздох. — Говорят, Повелитель наш в плен попал!
Махидевран вскочила с места и прикрикнула:
— Да ты что, Гюльшах?! Быть такого не может! Откуда узнала?!
— Из самого Топкапы вести! Аллахом клянусь!
Госпожа осела обратно на тахту.
— Плохи дела. Я далеко. Мой сын остался там! Если не дай Аллах государь... То Мустафа сядет на престол! — резко черты лица ожесточились. Махидевран впилась пальцами в обивку. — Только гадюка Фирузе там. Мой шехзаде может пострадать.
— Госпожа, может образуется ещё?... К тому же Мустафа под опекой Валиде Султан, да и Хатидже Султан там. Они не дадут мальчика в обиду.
— Я уже не доверяю им. Видишь? Валиде глазом не моргнула и сослала меня сюда! Хатидже тоже нос воротит. Одна я осталась. Последняя надежда на Ибрагима была, но теперь не понятно, что с ним!
Махидевран сморщилась и схватилась за виски.
— Уйди, Гюльшах. Скажи, чтобы никто не беспокоил. Мне нужно подумать.
***
Соленая капля с ресниц упала на горячую кожу и скатилась по щеке вниз, упав на пожелтевший листок, по которому скользил грифель. Полина уже не понимала, что именно рисовала, потому как снова выбыла из реальности. Дни тянулись нарочно медленно. Новых новостей не было и с каждым рассветом угасала надежда. Просыпаться не хотелось, так же как и засыпать. Мучили кошмары.
Фирузе тоже не находила места. То была подавленной, грустной, тихой, то казалась мечущимся в клетке зверем, который тщетно искал выход.
Валиде Султан практически не было видно. Большую часть времени женщина проводила в покоях, либо же у Хатидже Султан, так как та подхватила простуду. Персиянка навещала их пару раз. Визиты были не долгими.
Так и жили в тени неизвестности и ожидания.
«Плачь, пока в слезах есть смысл. Когда закончится эта пытка? Три дня минуло, а по ощущениям как один бесконечный. Хоть вскрывайся...»
— Хюррем!
Рыжеволосая выронила тетрадь и вскочила с места. Послышался грохот, а затем в комнату влетела точно ураганом Фирузе, от чего-то слишком счастливая. Персиянка накинулась на служанку с объятиями. Крепко сжала.
— Они живы! Живы! Свободны! Всё хорошо! — Фирузе отстранилась и сжала плечи, тряхнув. — Слышишь?! Наконец-то радостные новости! Валиде Султан по этому случаю в гареме праздник устраивает!