— Хюррем, ты прекрасна! Платье подошло тебе идеально.
Подобные комплименты слегка засмущали. Рыжеволосая ответила не сразу.
— Благодарю. Госпожа, вы тоже бесподобны.
Фирузе еле заметно кивнула, а затем сказала:
— Пока собери детей, пожалуйста.
«Такая вежливая, изящная, но имеющая внутренний стержень. Прям истинная госпожа. Повезло оказаться именно у нее.»
— Как прикажите, — поклонилась Полина.
«Хотя прозвучало это скорее как просьба, а не приказ.»
Для двойняшек уже было все приготовлено и оставалось только одеть. И начать Хюррем решила с Мехмеда, взяв того на руки, посадила к себе на колени. Мальчик был активен, вертелся по сторонам, изучая покои словно впервые, от того усложнял задачу.
«Вместе с Мехмедом растет его любопытство. Всё нужно изучить. И хорошо его незавидную участь удалось облегчить...»
Два месяца назад
В покои после приглашения Гюль-аги вошла низкорослая женщина, облачённая в тёмные одежды. Волосы с проблесками седины были разбросаны по тонким плечам. Глаза большие, чёрные-чёрные, на первый взгляд казавшиеся злыми, вселяли страх и сомнения. Полина, стоящая в стороне, посмотрела на Фирузе и с госпожи явно считался вопрос: точно ли эта женщина способна помочь, а не наоборот, сделать хуже?
— Вижу над ребенком дух кошмара навис. Магия чёрная, отравляющая, — гадалке хватило одного мельком брошенного взгляда в колыбель, чтобы считать информацию.
Фирузе несмело ответила:
— Верно. Чернокнижник навёл. Якуб Эфенди... Вы сможете как-то помочь?
Женщина усмехнулась и протянула:
— Якуб значит... Проклятый бес, будь он неладен, — гадалка резко взглянула на Фирузе, что та аж вздрогнула. — С подобной отравой справиться сложно. Я могу облегчить муки шехзаде. Кошмары не пройдут, но будут являться намного реже. Если повезёт, то с возрастом совсем пройдет, но не спешите радоваться. Запомните: если...
В персиянке сразу же зажёгся огонёк надежды и не смог угаснуть с таким значащим «если». Важно было сделать хоть что-то.
— Конечно. Вам что-то потребуется?
Гадалка махнула рукой.
— Нет. Главное, все ведите себя тихо и не мешайте.
Гюль-ага вместе с Эсмой отошли ближе к двери, а Фирузе и Хюррем присели на тахту. Четыре пары глаз внимательно и с интересом уставились на женщину, что принялась доставать из своего мешка нужные атрибуты. От свечи гадалка зажгла тонкую палочку, и нитью потянулся с запахом дым.
«Надеюсь, это шаманство действительно поможет. Всё это пугающе немного. Будто что-то в воздухе повисло. Запах ещё этот... Не пойму, чем пахнет. Отдалённо напоминает ладан. Вообще этим разве можно что-то изгнать? Хотя, раз используется, значит можно. Я в этом не знаток.»
Наконец, женщина выпрямилась и потушила благовоние. Снова закопошилась в своей сумке, пока никто не смел нарушить безмолвие.
— Госпожа, зажигайте эти благовония в течение месяца на ночь, — гадалка протянула небольшой мешочек. Фирузе мигом поднялась. — Так же я оставлю для шехзаде и госпожи обереги. Лишним не будет.
«Брр... Кажется на талисманы всякие у меня теперь триггер.»
— Спасибо тебе большое. Я не останусь в долгу, — персиянка махнула головой евнуху и тот достал из пояса увесистый мешочек с золотом. Женщина засияла.
— Рада была помочь, госпожа.
«Вот что монеты с людьми делают. Была хмурее тучи, вся такая серьезная, а стоило звон услышать и вуаля, блестит как медный таз. В принципе, я не осуждаю. Дело она свое сделала.»
***
— Госпожа! Госпожа!