«Этого мне только не хватало. Держись, боец! От дворца не так далеко ушла. Лучше бы Фирузе послушала и прилегла. Совесть не позволила... Ну если вдруг упаду, то приземление окажется не таким болезненным...»
Маленькими шагами она двинулась дальше, но порой собственному телу противиться невозможно. В какой-то момент ноги словно обмякли, и Хюррем уже не сообразила, что опустилась на снег. Перед глазами мелькнули чёрные точки, очевидно птицы в небе, после чего веки закрылись. Холод времени терять не стал. Принялся плавно окутывать слабое, бездвижное тело. Посыпались снежинки...
И словно по неведомому зову, вскоре Фирузе ощутит не понятно откуда взявшееся беспокойство за служанку, что стала ей очень близка и даже дорога...
Её найдет Гюль-ага страшно бледную и на миг проскользнёт мысль: опоздал. Однако она дышала. Очень медленно. И сердце как будто билось из последних сил...
***
Вечер сменил день незаметно. Солнце давно укатилось за горизонт, освободив место на чёрном небе полной луне. Её свет скользил по снегу, от чего тот сверкал и переливался ярче прежнего. Температура воздуха опустилась ниже, однако этот факт не мешал Хатидже Султан почти бездвижно стоять на террасе, прислонившись к мраморной колонне. На хрупких плечах был накинут тёплый мех. Скрестив руки на груди, девушка с печалью, нежностью и даже каплей беспокойства наблюдала за фигурой на соседнем балконе.
Хатидже надеялась, что этим вечером услышит прекрасную мелодию скрипки, но Ибрагим упирался руками в балюстраду и не двигался, опустив голову вниз, словно сдерживал внутри себя порыв эмоций. Этот факт ее сильно насторожил. Так отчаянно она хотела узнать причину данного настроения, что в какой-то момент чуть не сорвалась с места, чтобы добраться к нему. Вовремя одёрнула себя.
— Госпожа, вы наверняка не поддадитесь уговорам зайти внутрь, поэтому я принесла вам горячий чай.
Рядом с Хатидже встала ее верная служанка Гюнель Хатун и протянула напиток. Госпожа не сразу опомнилась. Благодарно улыбнулась.
— Спасибо, — и взяла стакан, вернув взгляд на террасу по соседству. Сделала глоток. Разнесся вздох. — Он ни разу не взглянул на меня. Его явно что-то тревожит... Как думаешь, правда меня не заметил или специально избегает?
Гюнель метнула взгляд наверх, где мужчина уже выпрямился и просто смотрел в пустоту, будто ничего и никого не замечал вокруг.
— Простите, госпожа, если мой вопрос вас как-то заденет, но... Вы уверены, что у хранителя покоев есть к вам чувства?
Сердце ёкнуло, и одновременно с ним дрогнула Хатидже. Сестра Султана покосилась на девушку рядом, немного призадумавшись.
— Когда я увидела его в первый раз, то мне показалось, словно между нами что-то промелькнуло... Не могу это объяснить словами. Ибрагим всегда был мил со мной, почтителен, и в его глазах я видела явный интерес. Тогда я точно была уверена, что наши чувства могут быть взаимны, но сейчас, — Хатидже вернула взгляд на знакомую фигуру. — Не знаю... Изменилось в нём что-то. Может поход сказался?
Гюнель выдержала паузу, сжав губы, а затем неожиданно выдала:
— Или может в его сердце поселился кто-то другой? Другая, вернее...
Хатидже в этот момент только поднесла стакан, чтобы сделать новый глоток быстро остывшего чая, но рука замерла. Забилось чаще сердце.
— Д-другая?... Маловероятно. Кого он мог здесь полюбить, если не меня?
Служанка замялась, ведь пожалела, что затронула эту тему, однако в Хатидже закралось подозрение.
— Тебе что-то известно, Гюнель?
Девушка принялась заламывать пальцы от волнения. Неуверенно начала:
— На самом деле пару лет назад был один момент... Не знаю, как его можно расценивать, но в тот день Махидевран Султан подняла руку на Фирузе Султан и... невольно я стала свидетельницей одного разговора...
Постель, конечно, у него хорошая. Не то, что наши одинокие матрацы. Я бы не против ещё раз там оказаться, — Полина задорно подмигнула подруге.