Единственная женщина, помимо Нади, которую он хотел назвать матерью своих детей, пыталась запугать его тем, что он в перспективе через девять месяцев может стать отцом. Забавное кино нарисовалось.
— Я всегда хотела большую семью. И детей… Много, — призналась она ему куда-то в шею. Теплое дыхание коснулось шеи Петра. — Меня пугает твой напор. Хочешь прикол?
— Давай.
— Мы недавно с кузиной вспоминали разговор. Про то, что мужчины измельчали и так далее и тому подобное. Что всё реже встречаются те, кто… хм… присваивает. Ты открыто мне об этом говоришь и знаешь что?
Она подняла лицо кверху.
— Что?
— Я трушу.
Петр дотронулся подушечкой большого пальца до её щеки. Погладил. Осторожно. Наблюдая, как на её щеке остается едва заметный след от его прикосновения.
— Не трусь. Не смей даже. Хорошо?
Оля едва заметно кивнула.
глава 22
Оля вспоминала прошедший год. Прокручивала в голове месяцы, прошедшие с рождения Сашеньки. Та ползала по комнате и радовалась новым игрушкам, которыми Петр её фактически завалил.
Итак, пора посмотреть правде в глаза и, наконец, перестать мучиться от глупых сомнений и тревог. С Виталиком у них не ладилось давно. Разлад произошел не вчера и не позавчера. Надо принять эту мысль. С Петром они повстречались в тот день, когда она окончательно порвала с Виталей. Отношения были закончены. Точка поставлена.
В чем причина колебаний Оли? В том, что люди не поймут?
Она говорила с мамой. Намекнула, что в жизни появился другой мужчина.
— Так быстро? — удивилась мама и поспешно добавила в сердцах: — Вот и правильно! Нечего!
Далее Оля осторожно заметила, что есть возможность помочь маме с лечением. И снова абсолютно спокойная реакция.
Может, Оля чего-то не понимала?
Не успела она поговорить с мамой, как позвонила Вика:
— Сестренка, давай, колись, что у тебя там происходит без меня? Наш бравый вояка не отступил?
— Я у него в загородном доме живу, — сразу же перешла к делу девушка.
— Чего-о-о?
— Того, — не удержалась Оля от усмешки.
— Эй-эй, ты чего, серьезно? Я-то думала… Нет, слушай, давай-ка мне все подробности.
— Подробностей пока не будет. Так получилось.
— Нифига себе так получилось! Ты ли мне это говоришь?
— Я.
Оля поймала себя на мысли, что улыбается.
Открыто и счастливо.
— Вик, правда, давай потом… Сейчас… сложно. Мне самой надо понять.
— А чего понимать-то, сестренка? Мужик залип, хорош собой, ухаживает… наверное. Ухаживает наш генерал или сразу «пришел, увидел, победил»? Впрочем, и первый, и второй вариант нас устраивает. Поэтому надо брать.
— Ну тебя.
Оля любила Вику. Немного взбалмошная, резковатая, но добрая и справедливая. Зачастую страдала, оттого что, не сдержавшись, говорила людям правду в глаза тогда, когда надо промолчать.
Они проговорили недолго. Кузина поделилась впечатлениями об отпуске, рассказала, какой Тоха у неё классный, что организовал каникулы. Оля внимательно слушала рассказ, негромко вздыхая. Она сама вечность никуда не выбиралась, даже на наше побережье, не говоря о том, чтобы слетать на Средиземное море. Деньги всегда были краеугольным камнем, лишних не водилось. Оля радовалась за сестру, пусть отдохнет за двоих.
Может быть, когда-нибудь и она куда-то вырвется.
Не успели договорить, как пошел ещё один входящий звонок. Надо же, Оля сегодня была популярной, как никогда.
Звонила Марина Викторовна.
Как Петя и говорил…
Оля быстро завершила разговор с Викой, пожелав оторваться с Антоном на полную катушку. Ответить бывшей свекрови Оля не успела, поэтому перезвонила сама.
— Оленька, привет, — Марина Викторовна отозвалась сразу же.
— Здравствуйте, Марина Викторовна. Извините, разговаривала.
— Ничего страшного. Я понимаю…
Мать Виталия сделала паузу. Оля тоже поднялась с кресла и направилась к окну. Сидеть на месте она не могла. Предстоял непростой разговор, и обе женщины, не делая лишних уточнений, понимали это.
Ранее они всегда общались легко. Им нечего было делить. Марина Викторовна приняла Олю сразу же, в Сашеньке души не чаяла. Учитывая, что свекровь жила в другом городе, виделись они не часто, и та не вмешивалась в жизнь и быт молодых, что вдвойне устраивало Олю, хотя, конечно, иногда хотелось, чтобы кто-то из бабушек почаще помогал.
Марину Викторовну Оля уважала, прислушивалась к её мнению. Не следовала слепо её советам, но считала, что выслушать, что говорит старшее поколение, полезно.
Сейчас всё иначе.