— Нет, сразу к ресторану. Петр Михайлович будет там, он уже выехал.
Как и в их первую встречу, пошел дождь, мелкий и противный. Оля наблюдала за каплями, что растекались по стеклу, и улыбалась. Она прислушивалась к шуму за окном. Дождь никак не повлиял на её настроение.
Петра Оля увидела сразу же, и сердце подскочило в груди. Мужчина стоял и ожидал её приезда! Не ждал внутри ресторана, лениво опрокидывая в себя одну рюмку за второй. А, по всей видимости, отслеживал их перемещение, что нисколько не смутило Ольгу.
Раскрыв зонт, Громов поспешил к машине.
— Шикарно выглядишь, блондиночка. Так бы и съел.
Иногда её подбешивало его ироничное «блондиночка». Хотелось врезать, от души. По плечу. Или по широкой спине. Потребовать, чтобы он, в конец-то концов, перестал её так называть.
Потом Оля посмотрела в его глаза, где помимо иронии каждый раз плескалось нечто иное. Притягательное, томное, сладко-тягучее. Петр кайфовал, дразня её.
Она невольно плавилась, понимая, что эти эмоции предназначены для неё.
Поэтому… Черт с этой «блондиночкой».
Петр помог Оле выбраться из машины и, защищая от дождя, направил в ресторан, где помог снять верхнюю одежду.
После чего сделал шаг назад.
— Хм…
Оля тоже сделала шаг назад. Несмотря на то, что волнение теплой волной поползло по позвоночнику и плечам, мимолетом коснулось ниже живота, Оля улыбнулась:
— Нравлюсь?
В гардеробной был приглушен свет. Помимо них, чуть в стороне, раздевались ещё двое мужчин.
Петр загородил Олю от них, склонил голову набок, наигранно и предупреждающе сообщил:
— Через часок покажу насколько.
Сначала Оля не поняла подтекст его фразы. Когда смысл дошел, кровь резко прильнула к лицу.
— Я сделаю вид, что ничего не слышала… генерал.
— Зря, — довольно хмыкнул Громов и предложил ей руку.
Оля до и во время беременности выходила с Виталиком на мероприятия. Ей нравилось знакомиться с новыми людьми, общаться с ними. Поэтому никакого дискомфорта или стеснения она не испытывала.
Её рассматривали. Много и часто. С любопытством. Олю подмывало уточнить у Петра, почему их выход вызывает столько интереса? И нет ли повторения истории с имением? Какая существовала вероятность, что и в люди Петр не выходил с женщинами? Сомнительно, конечно. Но всё же… Всё же…
Оле хотелось узнать про его жену. Что случилось, причину её трагической смерти. Молодая же совсем была, жить и жить. Как любой другой женщине, Оле хотелось заглянуть в прошлое Петра. Хотя бы немного, личное пусть останется личным.
К Громову постоянно подходили люди. Оля бы даже сказала: тянулись вереницей. Кто-то поздравлял с назначением, кто-то договаривался о встрече, непременно вне штаба. Некоторые просто здоровались, задерживались, чтобы поговорить ни о чем. Оля заметила, что к последним Петр расположен был более добродушно. Они шутили, посмеивались.
Потом были официальная часть и поздравление именинника. За столом Петр положил руку на коленку Оли и не убирал. Сжимал, поглаживал, собирал пальцами юбку платья. Оля раз попыталась скинуть, увести ногу в сторону и добилась того, что давление усилилось. Плюс Петр посмотрел на неё о-очень выразительно. Мол, не стоит делать лишних движений.
Она и не стала.
Оля купалась во внимании Петра. У неё были небольшие тревоги относительно вечера. Всегда существовала вероятность, что он пригласил её, чтобы не появляться среди высокопоставленных товарищей и сослуживцев одному. Через час после прибытия Оля поняла, насколько наивна эта мысль. Громов не относился к числу мужчин, которым для статуса кто-то нужен.
— Мне надо с тобой поговорить, — сказала она перед десертом.
Петр пригласил Олю танцевать, и она с удовольствием согласилась, заметив, как несколько молодых девушек её возраста проводили их завистливым взглядом.
— Говори, — спокойно отозвался Петр, уверенно направляя Олю.
— Это касается Виталика.
— Та-ак, — протянул мужчина, опасно сверкая глазами. Рука, лежавшая на талии девушки, потяжелела.
Оля мысленно обозвала себя дурой. Нашла время, когда говорить о бывшем. Плюс Петр немного выпил, что тоже могло сыграть негативную роль. Может, он в подпитии агрессивным становится?
Но, как известно, слово — не воробей. Начала — надо продолжать.
— Я встречалась с Мариной Викторовной, и она просила за сына. Петь… Минуточку, не перебивай меня, пожалуйста. Дай сказать, хорошо? — Потемневший взгляд серых глаз пока и не думал смягчаться. — Я помню наш разговор на набережной. И я сейчас выступаю не на стороне Виталика. А на стороне Марины Викторовны и Саши. Я знаю, ты можешь…