Я не сразу поняла, что мы больше не вдвоём в спальне. Не услышала ни шагов, ни тихого стука открываемой и закрываемой двери. Лишь уловила аромат сандала и лета, разом ставший сильнее, проникавший сквозь пелену тумана, и, когда губы Нордана опустились на мою шею, увидела Дрэйка, вошедшего бесшумно в комнату.
Он только-только с медитации. Чёрные брюки и безрукавка – одежда Дрэйка находится в другой спальне, где мужчина ночевал прежде, до пробуждения Нордана. Тёмно-каштановые, растрёпанные ещё волосы. Тень, скользнувшая по лицу неподвижному, ничего не выражающему. Взгляд, напротив, яркий коктейль эмоций, смесь гремучих желаний: ярость, инстинктивное стремление убрать соперника с дороги, выработанный веками привычного следования этикету порыв уйти, отступить, не мешать. И всполох, понимаемый не разумом, но на уровне эмоций – я и женщина Дрэйка тоже, оба мужчины равны в правах на меня. Кто бы что бы ни думал, так решено нами, решено свыше и никому из нас не дано изменить судьбу, переиграть выбор свой и богов.
Всё же я вздрогнула, уперлась ладонями в плечи Нордана в попытке оттолкнуть его. Непросто вот так сразу избавиться от чувства неловкости, смущения, возникающего, когда один целует меня на глазах другого.
– Н-норд…
– Не отвлекайся, – Нордан прикусил несильно кожу на моей шее, опустился ниже, на плечо, стягивая одной рукой широкую бретельку сорочки.
Дрэйк обошёл кровать, присел на край постели со своей стороны. Я следила за ним испуганно, настороженно, опасаясь неизвестности, опасаясь реакции. Нелегко не отвлекаться, когда оба рядом, под взглядом тяжёлым, жарким настолько, что я ощущала нагревающийся стремительно воздух вокруг.
Жду, застыв безжизненной куклой, загипнотизированная потемневшим взглядом Дрэйка. Чувствую губы Нордана на плече, на ключице, чувствую, как отороченный кружевом лиф сорочки скользит вниз, обнажая грудь. Вспыхнув, пытаюсь инстинктивно прикрыться, но не успеваю – Дрэйк перехватывает мою руку за запястье, мягко отводит в сторону, наклоняется ко мне. Касается моих губ поцелуем, столь же вопросительным, осторожным, что и Нордан несколько минут назад. Дрожь прокатывается волной по телу, сердце бьётся отчаянно, взволнованно, и мне кажется, его стук должен оглушать Нордана.
Странно. Непривычно. Маняще. Капля растерянности – я не знаю в точности, что следует делать, как вести себя. Губы Нордана на груди, захватывают в плен напряжённую вершинку и я, высвободив руку, обнимаю Дрэйка за шею, приоткрываю рот, углубляя поцелуй, отдаваясь своим ощущениям, своим мужчинам, запахам, причудливое, яркое сплетение которых становится всё плотнее, гуще. Запускаю пальцы в волосы Дрэйка, чуть выгибаюсь. Рука Нордана скользит по моей ноге, находит край сбившейся во время сна сорочки, поднимает выше, до бёдер, касаясь обнажающейся кожи. Жар контрастом с прохладой, мои неуверенность, смущение мешаются с желанием большего, с желанием прикасаться самой. Лишние сейчас мысли отступают, я чувствую пальцы Нордана на внутренней стороне бедра и сразу же на другой ноге – ладонь Дрэйка, легшую выше колена, поглаживающую неспешно.
Время застывает на мгновение, на доли секунды, не больше, чем разделяющие нажавший на спусковой крючок палец и вырвавшуюся из дула пулю. Ощущаю заминку, острые нотки раздражения в запахах, ещё не понимаю, в чём дело, но мужчины останавливаются, отодвигаются, Дрэйк выпрямляется, Нордан ворчит неразборчиво себе под нос. Оба поправляют мою сорочку – Дрэйк одёргивает подол, Нордан подтягивает спущенный лиф. Затем встаёт с кровати, подходит к двери и распахивает створку прежде, чем невидимый из моего положения визитёр постучит.
– Бев, ты покойник, – в голосе Нордана раздражение, досада.
– Все мы когда-нибудь умрём, – парировал Беван невозмутимо.
– Я с удовольствием организую тебе раннюю смерть.
Я села и заметила, как встал Нордан – не открывая дверь полностью, одна рука придерживала створку, другая упёрлась в дверную раму, не позволяя Бевану войти, хотя я и не думала, что он станет заходить в нашу спальню просто так.
– Надеюсь, Беван, причина достаточно веская, – заметил Дрэйк негромко.
– Лисе прислали цветы, – сообщил Беван.
– Что ты больше предпочитаешь: четвертование или по-простому полюбоваться на собственные выпотрошенные внутренности?
– Норд, – перебил собрата Дрэйк и улыбнулся мне коротко, извиняюще. – Так что необычного в этих цветах?
– В самом букете ничего, – ответил Беван. – Во всяком случае, мы с Лисой ничего подозрительного не насмотрели и не учуяли. Но примечателен отправитель.