Пролог
Вы когда-нибудь испытывали страх? Да не просто абы какой страх: темноты или одиночества, а страх проститься с жизнью?
Страх Смерти.
А я видела свою смерть. Да-да, прямо своими глазами. И если вы скажете, что смерть это безликая старуха с косой, то я вас уверяю, глаза своей смерти я не забуду никогда.
Небесно-голубые глаза.
Мне тогда было лет семь. Мы всей нашей большой семьей поехали на побережье. Море было таким теплым, что дарило ощущение счастья. Оно шалавливо заигрывало с моими ногами, обдавая их приятной волной и вновь убегало обратно. В своё убежище. Как ребенок, прячущийся за спиной матери.
Очень напоминало игру в догонялки, между детьми, но только с морем.
Именно так я и развлекалась, пока моя мама Лорейн, учила моего младшего брата плавать. Отец сидел в стороне и изучал что-то в местной газете и он не особо смотрел чем занята его семья. Он тоже решил отдохнуть, от шума и своей кропотливой работы в офисе. Именно поэтому в этот день мы и приехали на пляж.
Мама, как это обычно бывает, поддерживала на волнах меня, показывая как правильно грести ногами и руками. Её руки были страховкой от падения на дно. От той ужасной и страшной воды, что могла мгновенно погубить.
Так она провозилась со мной некоторое время, пока Патрик не пришел и не начал конючить, что тоже хочет бултыхать ногами без круга. Мама взяла его на руки, а я стоя по пояс в воде, решила поиграть с волнами.
Я до сих пор помню всё в мельчайших деталях. В какой-то момент, я набираюсь смелости и решаю, применить на практике уроки по плаванию от мамы. Захожу поглубже. Расслабляюсь, расправляю руки и ложусь на воду, будто мамины руки сейчас, там, в воде, а не держат моего младшего брата.
Мгновенно я погружаюсь в темноту.
Тогда мне было семь, а поездки к морю были такими редкими, что у меня и мысли не возникало о том, что голову нужно держать над водой, иначе она поглотит тебя полностью.
И я не знала.
В тот момент мои глаза видели всё подводное царство. Мутная вода, водоросли и рыбки, все они звали меня к себе. Но больше всех, меня окутывало течение.
А затем я увидела Его.
Мою Смерть.
Его глаза были небесно-голубыми и полными безразличия.
Они говорили мне:" Тебе здесь не место" и он толкнул меня вверх. В этот момент мамина рука резко дернула меня на себя.
Мокрые волосы прилипли к синим от холода губам. Меня знобило. И я ошарашено хватала воздух губами и непрерывно кашляла, стараясь избавиться от воды, мешающей мне дышать.
- Что это было? - шепчу я и начинаю выплёвывать воду.
- Ты чуть не захлебнулась! - Мам ведет меня на берег. - Ты почему сама полезла плавать? Голову-то нужно было держать над водой.
Лорейн ещё долго причитала, кутая меня в полотенце и бурча на отца, что не уследил за мной. А я сижу, укутанная в полотенце. У меня дрожат колени и стучат зубы, а солнце припекает мои мокрые волосы.
Я вспоминаю всё, что видела думая, что еле спаслась. И мне кажется, что я всё это выдумала, но только не глаза.
С тех пор, к воде я больше не подходила ближе чем на пол метра.
Глава 1
"Сердце Посейдона было утеряно
В другом мире спрятано ,
И оно придет к нему само,
Но бессердечный Царь, его спугнет
И навсегда Лёд к себе призовет"
С момента краха Олимпа и его Богов, прошли уже миллионы лет. Предсказание Водного Оракула так и не сбылось. Поэтому Посейдон, заскучав в одиночестве, часто перебирался поближе к людям, не раскрывая своей личности и не сближаясь ни с кем. За это время люди перестали его забавлять, наблюдать за ними стало не интересно, поэтому свои прошлые забавы пришлось оставить. Он каратал свои будни блуждая по городу, всегда по новому, но за столько лет, он успел побывать везде и не один раз. И где бы он ни был, люди вызывали у него отвращение. Они врали, воровали у ближних, предавали, убивали, скитались по помойкам и восхваляли деньги. У них не осталось ни доброты без корысти, ни любви, способной творить чудеса, ничего, что могло бы заставить Богов обратить на них своё внимание.
В этот раз выбор Посейдона пал на окраину Исландии. Поближе к Океану, к дому. Здесь он мог чувствовать связь со своей стихией и в то же время жить, как жалкий смертный.
Да, именно так он относился к людям. Сколько себя помнил.
Когда твой возраст уходит далеко за столетний период, ты перестаешь его считать, а смертные люди принимают безликий образ единого человека. Их век настолько краток, что привязываться к ним, уважать, и тем более проникаться симпатией становиться невозможно.