Вдруг скрипнула дверь в глубине дома. Из комнаты Лилы вышел Роб. Высокий, худой, будто тень. Его седые волосы, обычно собранные в небрежный пучок, сейчас торчали в разные стороны, словно он снова провел день, запуская в них пальцы от бессилия. Грубая рубаха с заплатами на локтях висела на нем мешком, а глубокие морщины вокруг рта и глаз выдавали годы усталости.
Он осторожно прикрыл дверь, словно боясь разбудить дочь, и медленно подошел к сыну. Твердая, исхудавшая рука легла на плечо Эйрона в коротком, привычном приветствии.
— Как она? — прошептал Эйрон, хотя, кажется, уже знал ответ.
Роб опустил взгляд.
— Сегодня… было хуже.
Голос его дрогнул, будто каждое слово причиняло боль.
Эйрон кивнул, стиснув зубы, и прошел к столу. Достал свертки — свежий хлеб, кусок сыра, немного сушеных яблок. Все это он выменял сегодня в таверне на свой улов.
— Отец, ты должен поесть.
Юноша отрезал ломоть хлеба — еще теплый, с хрустящей корочкой — и протянул отцу. Тот взял, едва улыбнувшись. Благодарность в его глазах была красноречивее любых слов.
Эйрон крутил в пальцах крошки хлеба, не решаясь нарушить молчание. Но мысли, роившиеся в голове, требовали выхода.
— Отец... — наконец начал он, поднимая глаза. — Ты знаешь что-нибудь о Русалочьем острове?
Роб медленно поднял взгляд. Его пальцы, обхватывавшие глиняную кружку, замерли.
— Русалочьем острове? — переспросил он, а в голосе прозвучала настороженность.
— Да. Сегодня в таверне... тот старик, кажется, его зовут Дик... — Эйрон слегка наклонился вперед, и свеча отбросила тени на его лицо. — Он рассказывал, что остров существует. Что там живут русалки...
— Эйрон, — резко перебил его отец, поставив кружку на стол с глухим стуком. — Дик — старый пропойца. Разве его словам можно верить?
Юноша пожал плечами, но не сдавался.
— Он говорил, что сам видел его. Своими глазами.
Роб провел рукой по лицу, усталость и раздражение боролись в его чертах.
— Знаешь, я уже и не вспомню, когда в последний раз видел его трезвым. — сухо ответил он.
Эйрон нахмурился.
— Но ведь ты веришь в великанов, живущих за Снежными горами, — серьезно сказал юноша. — Почему бы и русалкам не существовать?
Глаза Роба вспыхнули.
— Великаны — не выдумка! — его голос стал твердым, как камень. — Твой дед видел их! — Он ударил ладонью по столу, и свеча дрогнула. — К тому же, о них написано в старинных книгах истории Большой земли. Это древний народ, охраняющий наш мир. Сынок, все это знают.
Эйрон лишь вздохнул и опустил глаза. Крошки хлеба под его пальцами рассыпались в пыль.
***
Свеча догорала, воск стекал по подсвечнику неровными застывшими слезами. Эйрон сидел, уставившись в угасающее пламя, а его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.
"А если это правда?" — шепотом повторил он сам себе, проводя рукой по лицу. Ладони пахли солью и смолой - запах моря, ставшего ему вторым домом. Он потянулся к потрескивающему фитилю, задувая огонь.
Тихо ступая босыми ногами по прохладному полу, юноша остановился у двери сестры. Прислушался. Тишина. Ни кашля, ни стонов - только ровное, хоть и слабое дыхание. Это принесло странное успокоение, словно на мгновение мир перестал давить на плечи.
Постель приняла усталое тело Эйрона с покорностью. Деревянные доски скрипнули под его весом, грубое шерстяное одеяло пахло дымом и травами. Закрыв глаза, он почувствовал, как сон тут же накрывает его, словно теплая морская волна.
И к юноше явились сны.
Лазурные воды, переливающиеся всеми оттенками синего, зовущие, манящие. Голоса - нежные и мелодичные. Они звучали как песня без слов, как шепот прибоя сквозь толщу воды. Эйрон протянул руку, пытаясь коснуться этого загадочного невидимого существа, но оно ускользало, растворялось в глубине.
"Пойдем... пойдем..." - будто доносилось до него, но откуда? Снизу? Сверху? Со всех сторон сразу?
Он попытался закричать, спросить, куда зовут эти голоса, но вместо ответа перед ним возник образ - скалистый остров, окутанный туманом, с высокими пальмами, склонившимися к воде.
Эйрон резко проснулся. В комнате было еще темно, но где-то за окном уже слышался первый утренний крик чайки. Он сел на кровати, вытирая пот со лба. Сердце бешено колотилось, будто он действительно плыл сквозь эти лазурные воды.