— Я должен найти Дика, — прошептал он, глядя на бледнеющее небо в окне.
Глава 3
Деревня просыпалась медленно, окутанная утренним туманом, стелющимся между покосившимися домами. Эйрон шагал по узкой тропинке, вымощенной поколениями босых ног и грубых сапог. Сто с лишним домов, и половина из них — такие же ветхие, как его собственный. Стены, потемневшие от времени и соленых ветров, крыши, поросшие мхом, ставни, скрипящие на ржавых петлях.
Но среди этого увядания было одно место, где всегда горел свет и слышался смех — таверна Мари, "Морская Дева".
Эйрон толкнул тяжелую дубовую дверь, и его сразу окутал знакомый запах жареной рыбы, свежего хлеба и пряного эля. Внутри было шумно даже утром: рыбаки, уже вернувшиеся с ночного лова, сидели за грубо сколоченными столами, обсуждая улов и погоду. Женщины с кувшинами в руках оживленно переговаривались у стойки, а старики в углу играли в кости, бросая на стол потрепанные медяки.
За стойкой, как всегда, стояла сама Мари — крупная, дородная женщина с седыми волосами, собранными в тугой узел. Ее лицо, изрезанное морщинами, озарилось улыбкой, когда она заметила Эйрона.
— Ну, наконец-то! — её голос, густой и тёплый, перекрыл шум таверны. — Я уж думала, ты сегодня не придёшь!
Эйрон улыбнулся в ответ и протянул ей сверток с рыбой — свежий утренний улов.
— Как же я могу не прийти? — сказал он, сбрасывая с плеч сумку. — Твой хлеб лучше, чем у королевских пекарей.
Мари фыркнула, но глаза её блестели. Она быстро развернула сверток, осмотрела рыбу и тут же сунула ему в руки теплую буханку, только что из печи.
— Забирай. И возьми ещё сыра, у меня его сегодня много.
— Мари… — начал парень, зная, что она снова даёт ему больше, чем стоит рыба.
— Ни слова! — она пригрозила ему ложкой. — Иначе в следующий раз оставлю тебя без пирогов.
Эйрон рассмеялся и кивнул. Он знал, что спорить бесполезно.
Из-за двери на кухню выглянул Мик — высокий, широкоплечий парень, с таким же добродушным лицом, как у матери. Увидев Эйрона, он ухмыльнулся.
— Опять море тебя не съело? — поддел он, вытирая руки о фартук.
— Ещё не встретилось такой рыбины, которая бы меня переварила, — парировал Эйрон с улыбкой.
Мик рассмеялся, но в его глазах, как всегда, мелькнула тень. Страх. Тот самый, что поселился в нём после того, как его отец однажды не вернулся...
— Мари… — сказал Эйрон, понизив голос. — Ты не видела сегодня Дика?
Мари нахмурилась.
— Дика? — женщина скрестила руки на груди. — Он ещё вчера ушёл в запой. Сейчас, наверное, спит где-то у пристани.
Эйрон задумался.
— Зачем он тебе? — удивился Мик.
— Мне нужно поговорить с ним о Русалочьем острове…
Мари и Мик переглянулись.
— Эйрон… — начала Мари осторожно.
Но он уже встал, закинул сумку на плечо и улыбнулся.
— Не волнуйся… Я просто спрошу…
И прежде чем женщина успела что-то ответить, он уже вышел за дверь, оставляя за собой шум таверны и недоуменные взгляды.
***
Пристань встретила Эйрона скрипом старых досок под ногами и резким запахом рыбы, тины и прогорклого масла. Соленый ветер трепал волосы, а под ногами вода лениво плескалась о сваи, покрытые ракушками и зеленоватой слизью.
Это место давно перестало быть оживленным портом — теперь здесь стояли лишь несколько рыбацких баркасов, да пара торговых лодок, ожидающих ремонта.
Здесь был приют для всего, что море выбросило на берег.
Эйрон медленно шел между сваями, вглядываясь в тени. Старые лодки, брошенные хозяевами, лежали на боку, словно мертвые киты. Их доски почернели от времени, бородавками ржавчины торчали гвозди, а из многочисленных щелей росла трава. В одной из них кто-то когда-то пытался развести костер — обугленное пятно чернело на корме.
"Где же он..." — Эйрон уже начал сомневаться, что Мари правильно подсказала ему место обитания старика. Может, Дик ушел куда-то еще? Может...
Но вдруг юноша заметил движение.
Среди груд сгнивших канатов и развалившейся лодки что-то шевельнулось. Эйрон замер, а затем всмотрелся.
Там, в тени перевернутой баркасы, свернувшись калачиком на груде старых сетей, спал Дик.
Старик выглядел так, будто сама смерть позабыла его забрать. Облезлая борода, спутанные волосы, пропитанные солью и вином, одежда, которая когда-то была рубахой, а теперь походила на тряпье. Лицо, изрезанное морщинами и прожилками лопнувших сосудов, дышало перегаром даже на расстоянии.
Эйрон осторожно подошел ближе.
— Дик... — позвал он тихо.
Старик не шевельнулся.
— Дик! — на этот раз громче, толкнув его ногой.