— Я... мне нужно подумать, — выдохнула она, но в глазах у неё уже плясали долларовые знаки. Мистические страхи ночи померкли перед такой ясной и материальной перспективой.
— Конечно, конечно! — мэр сиял, поймав её реакцию. — Я всё понимаю. Но, знаете, предложение действительно только до Хэллоуина. Инвесторы люди решительные и не любят ждать.
В этот момент с соседней дороги послышался рокот старого, но исправного пикапа. Он резко остановился у калитки, и из него выпрыгнул Оливер. Его лицо, обычно открытое и доброе, было омрачено хмурой тревогой. Он быстрым шагом направился к ним, едва кивнув мэру.
— Патч, — бросил Оливер, едва поздоровавшись. — Уже на месте? Работаешь быстро.
— Оливер, — мэр сохранил деловую улыбку, но в глазах промелькнуло раздражение. — Я как раз обсуждаю с мисс Холлоуэй блестящие перспективы её участка.
— Перспективы? — Оливер фыркнул, обращаясь к Никки. Его взгляд был прямым и жёстким. — Вы даже не понимаете, что продаёте. Это не просто «участок». Это последнее нетронутое поле в округе. Его экосистема... Здесь гнездятся птицы, почва уникальна. А он, — он кивнул на Патча, — хочет закатать это в асфальт под очередную парковку для своих богатых дружков.
— Я хочу создать рабочие места для городка, Оливер, — парировал мэр, и его улыбка наконец ослабла, обнажив сталь под ней. — В отличие от некоторых, кто цепляется за прошлое, не предлагая ничего взамен.
Никки чувствовала, как её собственная злость, копившаяся с ночи, начинает закипать. Кто этот тип, чтобы указывать ей, что делать с её же собственностью? Сначала кот-диверсант, теперь его хозяин-моралист.
— Послушайте, — вмешалась она, и голос её прозвучал острее, чем она планировала. — Я провела тут ночь, которую не пожелаю врагу. Мой дом обворовал ваш рыжий бандит, который сейчас спит на моём кресле, как будто так и надо! А теперь вы приходите и начинаете учить меня, как распоряжаться землёй, которую я даже не просила наследовать!
Оливер смерил её взглядом, в котором ярость смешалась с презрением.
— Рыжик здесь не при чём. А вы... вы даже на неделю не смогли задержаться, чтобы понять, что тут к чему? Хватаете первые деньги и бежите?
— Может быть, мне есть куда бежать! — вспылила она. — И с кем! В отличие от вас, у кого, видимо, вся жизнь — это ссоры с соседями и спасение каких-то полей!
Они стояли друг напротив друга, как два взъерошенных кота, а мэр Патч с довольным видом наблюдал за этой сценой. Он добился своего — посеял раздор.
— Я оставлю вам свой номер, Никки, — вежливо сказал он, протягивая визитку. — Надеюсь на ваш здравый смысл.
Мэр уехал. Оливер, бросив на Никки последний колкий взгляд, развернулся к своему пикапу.
И тут её терпение лопнуло окончательно.
— Стойте! — крикнула она так резко, что он замер. Никки развернулась, влетела в дом и через секунду вышла обратно, неся перед собой, как трофей, сонного и недовольно ворчащего Рыжика.
Она решительно подошла к Оливеру и буквально сунула кота ему в руки.
— Вот ваш террорист! — её голос дрожал от ярости. — И чтобы я его тут больше не видела! Понятно? Ни его, ни ваших нравоучений!
Рыжик, оказавшись в знакомых руках, жалобно мяукнул и уткнулся мордой в плечо хозяина. Оливер, ошеломлённый, автоматически прижал кота к себе. Он смотрел на Никки — на её разгорячённое лицо, слёзы гнева на глазах, — и его собственная злость куда-то ушла, сменившись странным пониманием.
Он не сказал больше ни слова. Просто развернулся, посадил кота в кабину пикапа, завёл мотор и уехал.
Никки осталась стоять одна посреди двора, тяжело дыша. В ушах звенело. В руке она сжимала визитку мэра, острый пластик впивался в ладонь.
Поле перед ней было тихим. Готовым к продаже.
Почему же тогда ей было так чертовски одиноко?
Глава 8. Кофе и тыквенный апокалипсис
Солнечный свет, щедро заливавший кухню, казался насмешкой. Внутри Никки бушевала буря, оставшаяся после утреннего визита мэра и ссоры с Оливером. Рука сама потянулась к жестяной банке на полке с надписью «Утренняя бодрость». Внутри пахло мятой, имбирём и чем-то терпким, но ни грамма кофе.