И с этими словами он развернулся и пошел вглубь кафе, где сел за столик.
Никки осталась стоять со своим кофе. Мысли путались, не находя ответа.
Её размышления прервал оживлённый разговор за соседним столиком, где сидели две женщины средних лет с вязанием в руках.
«...и гирлянды из кукурузных стеблей нужно закончить к четвергу, — говорила одна, — а то не успеем развесить по Главной улице».
«Успеем, успеем, — успокаивала её вторая.»
Никки не удержалась от вопроса, повернувшись к ним:
— Простите, а зачем так заранее всё украшать?
Женщины удивлённо подняли на неё глаза, а потом переглянулись, словно она спросила что-то само собой разумеющееся.
— А у нас, милая, не просто Хэллоуин, — пояснила та, что была постарше. — У нас Фестиваль Урожая начинается. Он в этом году аж шесть недель идёт! С середины сентября и до самой ночи 31 октября.
— Шесть недель? — невольно переспросила поражённая Никки.
— Ну конечно! — подхватила вторая, и её глаза весело заблестели. — Сначала открытие ярмарки, потом конкурс на самую уродливую тыкву, потом неделя тыквенных пирогов, потом парад, потом...
Никки слушала, и постепенно до неё начало доходить, что Хэллоуин для Патчтауна — это не просто один вечер. Это целый сезон, кульминация целого цикла жизни.
Разговор женщин плавно перетек на достоинства разных сортов тыквы для пирогов, и Никки, наконец, отступила к свободному столику у окна. Решение Харлоу остаться в кафе задевало ее любопытство — что он делает, просто пьет чай? — но больше всего ей хотелось просто посидеть в тишине и переварить услышанное. Она развернула бумажный пакет и принялась за свой апельсиновый кекс. Он оказался на удивление вкусным — влажным, пряным и не приторным.
Её взгляд скользнул к горшку с увядающим растением на подоконнике. Его листья поблёкли, а бутоны поникли, съёжившись от сухости. Она рассеянно провела пальцами по его листьям, чувствуя подушечками шершавую текстуру, и на секунду представила, как было бы здорово, если бы оно снова расцвело, прямо сейчас, вопреки всем законам природы. Но отдернула руку, списав странный импульс на усталость и нервное истощение.
Она сделала глоток кофе, и повернула голову в сторону столика Харлоу. Он сидел, замаскированный тенью, и его серые глаза внезапно сузились, словно выслеживающая добычу хищная птица. Его взгляд метнулся от её пальцев к растению на подоконнике. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, лишённой всякой теплоты.
В этот момент дверь в кафе распахнулась, впуская поток свежего воздуха и мужчину в помятом тренче, с фотоаппаратом через плечо и горящим, беспокойным взглядом искателя приключений. Его глаза быстрым сканером пронзили помещение, на секунду задержались на Никки — «новое лицо!» — но, увидев в углу Харлоу, его интерес мгновенно и полностью переключился. Всё его существо напряглось, как у охотничьей собаки, учуявшей дичь.
— Мистер Харлоу, — начал он, подходя к столику без приглашения и опускаясь на противоположный стул. Его голос был нарочито громким, чтобы все слышали. — Лео Брайт, «Глобальный обозреватель». Нечастая честь видеть вас в наших краях вне... особого сезона.
Харлоу медленно перевёл на него взгляд. Он не сказал ни слова, но его молчание было весомее любой просьбы уйти. Никки застыла на месте, забыв про свой кофе. Зоя за стойкой замерла с тряпкой в руках.
— Я изучаю историю городка, — не сдавался Лео, доставая диктофон и нажимая на красную кнопку. — И наткнулся на любопытные пробелы. Например, в архивах нет никаких записей о вашей семье. Ни о рождении, ни о смерти. Как будто вы... появились ниоткуда.
Никки застыла с куском кекса на полпути ко рту. Она старалась делать вид, что не слушает, но её слух обострился до предела. «Появился ниоткуда...»
— Вы появляетесь здесь раз в год, — продолжал Лео, напирая. — И каждый раз это совпадает с какими-то... аномалиями. В прошлом году были перебои с электричеством по всему району. Годом ранее — массовая миграция птиц. Что вы здесь делаете? И почему ваше прошлое — такое чистое поле?
Харлоу взял свою пустую кружку, повертел её в длинных пальцах. Когда он наконец заговорил, его голос был тихим, низким и обжигающе холодным. Каждое слово падало, как капля ледяной воды.
— Вы роетесь не в тех архивах, мистер Брайт, — сказал он, глядя прямо в глаза журналисту. — И задаёте вопросы, ответы на которые могут сжечь вам крылья. Вы же не Икар, надеюсь?