Он отодвинул стул, встал и направился к выходу. Его движения были плавными и беззвучными, словно у него было больше двух измерений.
— Я слышал старую легенду, — Лео понизил голос, превратив его в конспирологический шепот, но всё ещё достаточно громкий для всего кафе. — Говорят, где-то здесь, в этих холмах, скрыто «Сердце Осени». Не дух, нет. Вещь. Артефакт невероятной силы. И что некоторые... охотятся за ним. Вы не знаете что-нибудь об этом, мистер Харлоу? Может, вы здесь, чтобы... перехватить его? Или, возможно, вы уже знаете, где оно находится?
В тот же миг Харлоу обернулся. Это было внезапное и беззвучное возникновение прямо перед журналистом. Его длинные, сильные пальцы с стальной хваткой впились в запястье Лео, в котором тот сжимал диктофон.
Журналист ахнул, и диктофон выпал из его ослабевших пальцев.
Харлоу наклонился к самому его уху.
— Есть вещи, которые не должны быть найдены, мальчик, — прошипел он. — Особенно теми, кто не понимает их цены. «Сердце» — не трофей для твоей коллекции сенсаций. Забудь это название. Или твоё любопытство поглотит тебя целиком. Ты станешь просто... удобрением для почвы. Ясно?
Он не ждал ответа. Он отпустил запястье Лео, оставив на коже белесые отпечатки пальцев, которые медленно наливались багровой краской. Подняв с пола диктофон, Харлоу раздавил корпус в своей руке с лёгким, сухим хрустом пластика и вышел, не оглянувшись.
Лео Брайт сидел, ошеломлённый, потирая онемевшее запястье. На его бледном лице был только животный страх и, глубоко в глазах, искра торжества. Он поднес покрасневшую руку к лицу, разглядывая отпечатки пальцев, и прошептал:
— Значит, правда... «Сердце Осени» существует...
В кафе наступила мертвая тишина. Даже женщины, обсуждавшие тыквенные пироги, замолчали, потупив взгляды. Несколько человек поспешно расплатились и вышли, стараясь не смотреть в сторону журналиста. Воздух был густым и неловким, будто все присутствующие стали невольными свидетелями чего-то частного и опасного.
Никки невольно сглотнула. Слова Харлоу висели в воздухе, тяжелые и зловещие. «Удобрение для почвы». И этот диктофон, хрустнувший в его руке, как сухая ветка... Она отодвинула тарелку с недоеденным кексом — аппетит пропал полностью.
В этот момент Зоя, протиравшая соседний столик, покачала головой и приблизилась к Никки.
— Не связывайся с этим, милая, — тихо сказала она, бросая осторожный взгляд на дверь. — Харлоу... он не наш. И не их. Он сам по себе. А этот парень, — она кивком указала на Лео, — ищет себе неприятностей. Настоящих.
Лео, словно услышав свое имя, медленно поднялся. Его взгляд упал на Никки. Страх в его глазах сменился лихорадочной решимостью.
Он резко направился к ней.
— Мисс Холлоуэй! — его голос дрожал от адреналина. — Ваша бабушка, Элоиза... Она ведь занималась не только тыквами, верно? Она коллекционировала странные артефакты? Искала что-то в старых шахтах? Вы ничего не находили в доме? Какую-нибудь... особенную вещь?
— Я не знаю, о чём вы! — резко ответила Никки, вставая и хватая свой стаканчик с кофе. — И я не собираюсь это обсуждать.
— Но вы должны понимать! — Лео понизил голос до шепота. — Это может быть важно! «Сердце Осени»... Возможно, оно спрятано на вашей ферме! Ваша бабушка могла его охранять! Может, она оставила вам подсказки? Карты?
— Нет — Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя на спине жгучий взгляд журналиста.
— Эй, Зоя, — позвал Лео барменшу. — Это у вас здесь всегда так цвело?
Никки, уже взявшись за дверную ручку, задержалась, услышав вопрос.
Зоя, вытиравшая блендер, недоумённо посмотрела на горшок. На увядающем осеннем растении красовался один-единственный, но совершенно свежий и яркий цветок. Он выглядел так, будто только что распустился, вопреки сезону.
— Странно... — протянула Зоя, пожимая плечами. — Видимо, сегодня его солнце ударило. Или, может, сиропа тыквенного перелила.
Никки фыркнула про себя, выходя на улицу. «Солнце ударило». Конечно. Эти чудаки готовы списать на тыквы и погоду что угодно. Она сама видела, каким жалким и сухим было это растение.
Она сделала глоток кофе, стараясь отогнать странное ощущение лёгкого покалывания в кончиках пальцев. Это усталость. Стопроцентно усталость и нервное напряжение.