Никки стояла на пороге, полуобернувшись к таящему в себе тайны дому, и чувствовала себя идиоткой. Дом, возможно, и был полон загадок, но первое испытание оказалось проверкой не на храбрость, а на внимательность. И она его с треском провалила.
Сделав глубокий вдох, она шагнула обратно внутрь, на этот раз нарочито громко захлопнув дверь за собой. Скрип прозвучал уже не как угроза, а как досадное неудобство.
— Ладно, — громко сказала она пустому дому, и её голос уже не дрожал. — Что дальше?
Глава 5. Первый вечер
Решение было принято. Бежать сейчас, после всей этой истории с дверью и мышью, означало признать себя побеждённой. А Никки с её городским упрямством была не из таких.
Она вернулась к машине, распахнула багажник и вытащила свою дорожную сумку. Держа ее — словно щит — она снова пересекла порог. На этот раз она не просто вошла — она захватила территорию.
Первым делом — свет. Она щёлкала выключателями, один за другим, заливая мрачную прихожую и гостиную жёлтым светом ламп под абажурами. Электричество работало, и это придавало ей уверенности. Дом при свете казался менее угрожающим и более... жилым, несмотря на всю свою странность.
Затем она поднялась по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Длинный коридор уводил в темноту, по обе стороны от него зияли дверные проёмы. Она, затаив дыхание, заглянула в каждый.
Первая комната, главная, была явно спальней бабушки. Там царил строгий, аскетичный порядок: идеально заправленная кровать, вычищенный камин, на трюмо — лишь гребень и серебряная шкатулка. Пахло лекарственными травами и старой бумагой. Никки закрыла дверь, чувствуя себя нарушительницей.
Но остальные три комнаты заставили её замереть в недоумении. Они не были заброшены. Напротив. В каждой стояла аккуратно застеленная кровать, на тумбочках — скромные, но свежие букеты засушенных полевых цветов, а на стенах висели вышивки с теми же загадочными символами, что и внизу. Эти комнаты были готовы. Словно ждали гостей, которые так и не приехали. Или которые должны были вот-вот прибыть.
«Ждали...» — эхом отозвалось в памяти слово с пыльного подоконника.
Чувство тревоги снова кольнуло её. Кого могла ждать одинокая старуха на отшибе? И почему так много? Внезапно дом показался ей не просто жилищем, а постоялым двором для каких-то особых, ожидаемых путников.
В конце концов, она выбрала самую маленькую из гостевых комнат, с окном, выходящим на закат над тыквенными полями. Решено.
Спустившись, она разожгла в камине огонь. Марта любезно оставила сложенные в корзине дрова и растопку. Пламя с треском охватило поленья, отбрасывая на стены живые, танцующие тени, которые тут же вступили в схватку с электрическим светом. Дом наполнился уютным потрескиванием и запахом дыма.
На кухне её ждал ещё один подарок от Марты — холодильник был бережно заполнен продуктами. Было что-то глубоко трогательное в этой простой, практичной заботе. Она достала курицу, овощи и сварила на старой, но исправной плите простой суп. Процесс готовки в незнакомом, но внезапно не враждебном пространстве успокоил её. Это был акт обустройства, заявления о своем присутствии. Её руки резали морковь, она помешивала бульон. Постепенно страх отступал, сменяясь усталым любопытством.
Пока суп томился, её взгляд упал на банку тунца и свежий багет на столе. «На завтра», — мелькнула мысль. Почти на автомате, движимая городской привычкой готовить еду впрок, она быстро приготовила несколько бутербродов с тунцом, завернула их в пергамент и убрала в холодильник. Этот простой, бытовой жест окончательно вернул ей ощущение контроля.
За ужином за огромным дубовым столом она обнаружила на подоконнике старое транзисторное радио в кожаном чехле. Проверив батарейки, она покрутила ручку настройки. Сквозь шипение и помехи пробилась тихая, ноющая мелодия кантри-станции. Музыка, пусть и простая, окончательно развеяла зловещее очарование дома, наполнив его призраком нормальной жизни.
Помыв посуду и протерев стол, она с удовлетворением оглядела чистую кухню. Её взгляд упал на дверь в столовую, и по спине пробежал холодок. Та самая надпись.