Я убиралась, бегала за продуктами, помогала на кухне и иногда продавала выпечку, в общем без дела никогда не сидела, точнее этого мне никто не позволял. Мне всегда твердили, что я должна быть благодарной за то что меня приютили, а не оставили на улице. Ну что ж они правы, ведь дали мне еду и крышу над головой, поэтому я всегда пыталась им услужить.
Там я и познакомилась с Роби, он жил в соседнем доме и каждый день приходил за свежей выпечкой. Он всегда был весел и болтлив, он рассказал что работает коком на корабле и часто рассказывал какую-нибудь историю о своих приключениях за морем. Кок всё время был вежлив и добр ко мне, он вообще был единственным кто хорошо ко мне относился. Для остальных я была лишь прислугой, они этого даже не скрывали, но я и не жаловалась.
Только вот в одно утро, моя и без того не весёлая жизнь стала ещё мрачнее. Ближе к моему двадцатилетию хозяин лавки начал на меня как-то по-другому смотреть и слишком много стал уделять внимания. Когда я однажды проходила мимо него, он зажал меня между стенкой и начал бессовестно лапать. Я начала вырываться и просить чтобы тот преклатил. На что он мне ответил:
- Да ладно Амелия, ты же так много трудишься, нужно и отдыхать,- и продолжал меня трогать, одной рукой удерживал за талию, прижимая меня всем телом, а другая рука уже скользила по моей груди. - Ты уже так выросла и стала такой хорошенькой, я давно за тобой наблюдаю, и подумал упростить условия твоего здесь пребывания.
- Не надо, прекратите! - Я пытаюсь выскользнуть, но мужчина в разы сильнее меня, пытаюсь столкнуть его руку с моей груди, но он до боли сжимает её у себя в ладони.
- Ты станешь проводить со мной ночи, - и поцеловал мою щёку, своими слюнявыми губами, мне стало ужасно противно.
- Нет! - Я отвернулась.
- О, да! Много ночей... - он отпустил мою талию, больно сжав этой рукой подбородок и развернул к себе лицом.
Пелена слёз застилала глаза, и я видела лишь размывшиеся грубые черты лица этого мужчины. Он вполне в мои губы, давя сильнее на мой подбородок, чтобы я приоткрыла рот. Не имея сил сопративляться, я резко открыла рот и сильно закусила его губу.
Он сразу оторвался от меня и грубо толкнул в стену, приложив руки к губе из которой тоненькой струйкой сочилась кровь.
- Ах, ты, маленькая дрянь! - Он наотмаш ударил меня тыльной стороной руки по лицу и я упала в сторону, но в нужную мне сторону, теперь путь открыт и я могу убежать. Я рывком поднялась, подобрала длинную до пола юбку и побежала, побежала прочь из этого дома.
Я могла побежать только в одно место, надеясь что он будет дома. Быстро спустилась с лестницы, миновав прилавок с выпечкой, я стремительно вылетела на улицу, подбежав к соседнем дому начала колотить по двери. Задыхаясь и рыдая я стучала что было сил, желая чтобы Роби открыл дверь. Спустя некоторое время он, с небольшим скрипом, отворил дверь. И я бросилась в его объятия.
- Что случилось? Девочка, скажи мне! - Немного отодвинув от себя и взглянув, в моё влажное от слёз лицо, и немного уже припухший от удара висок, он наспех начал вытирать моё лицо попутно пытаясь выяснить что же всё-таки произошло. Немедленно взяв себя в руки, я попыталась всёрассказать, объяснить но из моих уст вылетала только непонятная, несвязная речь. Но он продолжал успокаивающе гладить меня по спине и повторять, что всё будет хорошо.
Набравшись сил и успокоившись я всё же поведала что произошло. А он пустил меня у себе домой. С того вечера я стала жить у Роби, а пекарня по соседству лишилась своего лучшего клиента.
Хозяин лавки не стал врываться и устраивать сцен, ведь по факту он мне никто и прав на меня не имеет. Что касается его семьи, у него была жена, взрослый сын и две дочери, младшей из них было только десять. Девочки его боялись, а потому потокали во всём, а сынок был копией своего отца. Потому я боялась оставаться там и мне хотелось уехать как можно дольше от них. Ведь я не знала чего можно было ожидать от этой семьи, и только рядом с Роби чувствовала себе более-менее безопасно.
Вот так я прожила у него две недели и когда коку предложили отправиться в плаванье, то умоляла взять меня с собой, ведь без него я не хочу и не могу здесь находиться.
И вот сейчас сидя в бочке, я услышала приближающиеся голоса и смех мужчин. Быстро собравшись велела себе успокоиться.
- Ну что, по-моему осталось самое тяжёлое! - сказал не знакомый мне голос, что собственно говоря и не удивительно.