— Не мне, безграмотному бродяге, давать советы умной образованной леди, но, быть может, удастся понять больше, если читать книгу, а не просто на нее смотреть?
Шутка камнем упала в пустоту, но уже то, что пресловутое чтиво не полетело мне в лоб, можно было считать благим знаком.
Впрочем, долго ломать голову над тем, как вывести девушку на разговор, не пришлось, в определенный момент она сама нарушила тишину, с шумом отодвинув от себя тетрадку.
— Я ошиблась. Тело, которое я нашла… оно нам не подходит. Мне то есть.
— Нам. — Я не упустил шанс топорно подлизаться, но, судя по благодарному взгляду, на сегодня Нин-джэ исчерпала запас скепсиса и была рада даже такому проявлению поддержки. — После проникновения в два охраняемых здания мне от тебя деваться некуда. Иначе я буду чувствовать себя идиотом, который рисковал своей жо… жизнью и не получил ни шиша в итоге. И где же нам искать нужное тело?
Нин-джэ пожала плечами. Как-то совсем растерянно, будто ребенок, разбивший коленку и сам не понимающий, как это произошло.
М-да, надо было не осторожничать и все же проследить за ними. Тогда не пришлось бы тянуть из нее клещами каждое слово.
Я отвернулся ненадолго, делая вид, что проверяю, плотно ли затворена дверь. Нин-джэ, конечно, не до моих гримас, но лучше перестраховаться. Ни к чему ей видеть раздражение, почти злость на моем лице.
Ненавижу играть честно. Ненавижу спрашивать, не зная заранее ответа. И втройне ненавижу, когда все это происходит в действительно важных вещах.
Но я уже один раз серьезно прокололся, когда не узнал всех подробностей о заказе. Стыдоба и позорище для хорошего наемника. Полная задница и пустота на месте, где когда-то было тепло и что-то такое трепыхалось в груди.
Больше я таких ошибок не наделаю. А если надо будет выпытывать у упрямой девчонки каждое слово по букве — так у меня терпения хватит!
Ну, не выпытывать… ждать, когда сама соизволит объяснить. Она соизволит, тут я уверен.
Глава 27
Ли Нин
Забавная штука, это доверие. Вот спроси меня кто, доверяю ли я этому приблудному бродяге, — в лицо бы рассмеялась. И с чего бы? Знакомы без году неделю, совместные успехи крайне сомнительны, да и, будем честны, не так много кто в моей жизни оправдывал доверие.
Но много ли толку от осознания ненадежности, если хочется выговориться? И стоит ли удивляться, что я, такая вся из себя осторожная и недоверчивая, сама не поняла, как разболтала от и до.
Разумеется, без деталей, не хватало еще, чтобы мой единственный союзник сбежал с воплями. Но с подробностями, позволяющими в нужной мере излить накопившиеся чувства. Горечь от встречи с теперь уже не другом. Тоскливое разочарование от очередной глупой ошибки, отбросившей меня в начало. Страх от непонимания, как и какие долги я должна отдать. И необъяснимая колкая жалость к мертвому мальчишке, чей покой я потревожила.
— Дай почитать! — заявил наглец, заприметив у меня в руках сомнительную добычу, принесенную из гробницы.
— Нет. Позже, — сама не знаю, почему заупрямилась. Впрочем, догадаться нетрудно. Это слишком личное между мной и моим предшественником. Как таинство между родными людьми. Если подумать, мы действительно самые близкие по крови, по дару и по тому грузу, что лег на наши плечи вместе с крыльями.
Когда поток мыслей иссяк и Ворон был спроважен по жутко важным делам, я все же последовала его мудрому совету и открыла книжицу.
С первых строк стало ясно, что это не более чем личный дневник. Чудно, только этим я еще не занималась.
Впрочем, первая строка заинтриговала.«Мало кому удается запомнить и записать свою жизнь с первого дня. Конечно, это не то же самое, что помнить все с момента появления из материнской утробы, но я могу довольствоваться памятью о втором рождении.
Я должен был умереть, никто в этом не сомневался».
Как же знакомо, парень. Хорошо, что я на тебя не очень наступила, было бы неловко наступить на голову собрату по несчастью. Неужто тебе тоже не дали покоиться с миром?
«Когда они нашли меня, я успел попрощаться с М. и броситься им навстречу, чтобы дать ей хоть пару мгновений форы. Да и зачем она им, никто не стал бы ее преследовать, они получили того, за кем охотились.
Я должен был погибнуть, желательно прихватив с собой пару врагов, — но вот я здесь, пью чай, смотрю, как цветет под окном вишня, и пишу этот дурацкий дневник. А преследователи и палачи, в одночасье ставшие защитниками, заботливо приносят чернила».