Пораженная нереальностью происходящего, я не успела вовремя зажмуриться, и серебряная вспышка резанула по зрачкам, вышибая из горла вопль.
Чужая рука намертво впилась в мое плечо и поволокла в неизвестность.
Вокруг стоял шум и грохот, попытки проморгаться вызывали лишь новую боль, и, что хуже, мощнейшие потоки энергии глушили любые усилия сконцентрироваться.
О, я точно знала, что это за чары. Серебристые вспышки словно стальные лезвия ежесекундно разлетались во все стороны и буквально резали нити, соединяющие магов в связках, сбивали потоки силы и рвали магические путы.
Знала, потому что хорошо помнила, кого обучала этому чрезвычайно редкому приему. Ильян тренировался на мне, больше было не на ком. Потому ощущения от прикосновения его магии я не перепутала бы ни с чем и через тысячу лет.
В нос ударил условно свежий воздух — по крайней мере, он был свежее подвального.
Несмотря на сильную резь, я все же заставила себя приоткрыть глаза. Ворон, или тот, кого я так называла последние недели, тащил меня в сторону конюшни, то и дело отшвыриваясь от устоявших на ногах противников щитами и простенькими заклятиями.
В седло я забралась сама, не сильно задумываясь о моральной стороне наглого похищения чужих лошадей. Мелькнуло лезвие, освобождая животных. Ворон попытался перехватить мои удила, то ли опасаясь, что сослепу я не смогу управлять, то ли боясь побега, но я ловко ударила его по руке и, едва отъехав от коновязи, сорвалась в галоп.
Глава 31
Ян
Меня всегда забавляла фраза «читать по глазам», преимущественно своей абсурдностью. Ты или знаешь, или нет, максимум, что ты можешь «прочесть» — это подтверждение или опровержение.
Но сейчас я именно прочел, хотя Ли Нин почти не поднимала век и вряд ли даже отчетливо меня видела.
И все же одного взгляда хватило, чтобы сказать абсолютно все.
Вся эта боль, ужас и неверие могли значить лишь одно — она узнала.
С другой стороны, что это, если не подтверждение? Я ждал этого каждую минуту с тех самых пор, как она вытащила меня из облеванного переулка, и вдвойне ждал сейчас, когда в дело пошла настоящая магия.
По правде, выбор был несложным. Погибнуть жалкой смертью заодно с Нин-джэ или рискнуть вызвать ее гнев, разрушив хрупкое ложное благополучие? Кажется, все очевидно.
Лошади отбивали копытами бешеный ритм, люди вокруг кричали и ругались на идиотов, прущих по главной улице на сумасшедшей скорости.
А я думал о сыре. Вчера я купил здоровенный кусок и оставил в гостинице. Возвращаться мы туда вряд ли рискнем, тем более что все ценные вещи припрятаны не там. А вот за сыр обидно.
Занятная, однако, особенность разума — отгораживаться от любой мысли, способной причинить боль, перескакивая на обыденные вещи.
Вдобавок меня до зубовного скрежета злил тот факт, что я даже не знаю, куда мы едем. Вернее, куда едет Нин-джэ, потому что мне оставалось либо следовать за ней, либо уносить ноги собственной дорогой. А расставаться вот так просто я был определенно не согласен.
Вот и стоило проявлять чудеса магии, опрокидывая целый отряд из слаженных связок, чтобы потом все равно тащиться в хвосте побега, молясь, чтобы до крайности посредственная лошадь не поломала ноги и не закончила мою прекрасную жизнь ударом о какое-нибудь ведро с помоями. Тут главное — не думать о том, что Нин-джэ прокладывает нам безопасный путь к отступлению буквально на ощупь.
Ли Нин
Это даже не походило на дурной сон. Просто потому, что ни один сон не способен насытить воображение таким количеством деталей. Мои сны всегда были путаными, мутноватыми, в то время как реальность била наотмашь со всей возможной резкостью.
Самой только и оставалось дивиться, с какой легкостью я поверила в, казалось бы, бредовую версию. Ведь ничего же толком не произошло, вернее, могло произойти что угодно. В бою могло почудиться, бурлящая в жилах кровь и не такие глупости сознанию подкидывает.
И все же я не сомневалась. Наверное, потому, что какая-то частица меня предполагала, искала подтверждение того, что именно он виновен в моем воскрешении. Что именно он не смог, не смирился, посмел влезть руками в святая святых, саму смерть, чтобы не дать мне покоиться с миром.
Можно было бы посмеяться, да только не тянуло. Четверть часа назад все, о чем я думала, — это необходимость вырваться из окружения и спастись, сейчас же о преследователях я настолько забыла, что даже не удивилась, осознав, что за нами никто не мчится. Оно, собственно, к лучшему, да и как иначе?