— Вы очнулись? Как вы себя чувствуете?
— Жива. — Сухой язык ворочался с усилием. — Где мы?
— В дне пути от владений князя Ла Риду. Не переживайте, тут безлюдно. Мэтр Юндин сказал, что вам нельзя к лекарю и нужно вести вас к князю, там вам помогут. — Мальчик понизил голос. — Вы не бойтесь, я никому ни о чем не скажу. Я ничего не видел, ничего не слышал, не знаю, откуда вы взялись и уж тем более — куда делись.
— Спасибо. — Я заставила уголки губ чуть подняться в подобии благодарной улыбки. — Где Д… мэтр Юндин?
— Спит. — Сан Шин неопределенно махнул куда-то за спину. — Он тоже отказался идти к лекарю, так что я дал ему успокаивающий отвар.
— Он ранен?
— На ногах. — Ответ прозвучал как-то слишком уклончиво. — Главное, что вы очнулись. Мы ведь даже не знали, насколько все плохо. Я немного понимаю в лекарском искусстве, но именно что немного, а вы упали с большой высоты и неизвестно сколько пролежали в дыму. Я немного очистил вашу кровь, но не был уверен, насколько это сработает. Как вы сейчас? Вам что-то нужно? Воды? Поесть? Укрыть потеплее?
— Спасибо. — Я вновь попробовала улыбнуться. Интересно, чего этот мальчик так вокруг меня пляшет? Надеюсь, не влюбился? Вышло бы неловко. — Я бы не отказалась от воды. И расскажи, что случилось.
Воду он принес, а рассказ вышел недолгим.
Огонь, закончив зачистку и спалив все, что мог, выбрался из дома и обнаружил, что я не вышла. Покрыл все живое отборной бранью и ломанулся обратно. Нашел в подвале, вытащил. После чего вытаскивать нас обоих из города пришлось уже Сан Шину.
Чтобы заставить себя сесть, потребовалось довольно много времени, потом юнец притащил мне теплой похлебки и какой-то укрепляющий отвар. Смотреть в полумраке было не на что, потому я рассматривала спутника, пытающегося не уснуть.
— Ложись уже, — буркнула я, видя, что он до последнего решил блюсти пост при наших бренных телах. — Я пока не сплю, а потом и Май Юндин проснется. У тебя уже глаза слипаются.
Спорить, на удивление, Сан Шин не стал. Еще раз убедившись, что со мной все в порядке, он укрылся плащом и, свернувшись у костра, моментально уснул. А я, вглядываясь в бледное миловидное юное личико, наконец поняла, о чем говорил Огонь, ехидно уточняя, никого ли мне не напоминает этот мальчик.
Утром меня разбудил уже сам Огонь. С полувзгляда было понятно, что он не в духе. Впрочем, когда твое тело почти наполовину покрывают бинты, сложно быть дружелюбным.
Завтракал он молча, с трудом орудуя левой, чуть менее обожженной рукой. Сан Шин тоже рта не открывал, лишь суетливо хозяйствовал, раздавая еду и упаковывая остатки в тюки, затем отправляющиеся на повозку.
Зато стало понятно, как меня в таком состоянии уволокли так далеко. Вопрос, где они эту повозку сперли, оставался открытым. Как и вопрос, что говорить Рой-гэ по поводу его лучшего коня, сгинувшего где-то в городе.
Пялиться на Огня в открытую я не решалась, да, впрочем, одного взгляда на расположение бинтов хватало, чтобы примерно понять суть произошедшего. Не в первый раз.
Огонь — капризная стихия. И всегда мстит тем, кто не смог с ним совладать.
На душе стало мерзко и стыдно.
Я должна была следить, чтобы этого не произошло, а сама не только не помогла, но еще и помешала. Мало того, что довоевывал он без помощи, так еще и вынужден был ломануться за мной через собственный пожар, где, видимо, и потерял над пламенем контроль.
Было, впрочем, и кое-что хорошее. Несмотря на гнетущее чувство вины и бесполезности, я то и дело ощущала в сердце тепло крошечного лучика света.
Он вернулся.
Несмотря на все, что было, несмотря на его слова о том, что не верит мне, несмотря на собственную убежденность в моей вине.
Вернулся, рискуя жизнью, чтобы не дать проклятой ведьме по ее же дурости задохнуться в дыму.
Эта мысль определенно стоила всего произошедшего.
— Припасы в холщовом мешке в левом углу, во всех флягах есть вода, но их, наверное, придется еще раз наполнить. — Когда пришло время сниматься с места, Сан Шин с каждой минутой все больше напоминал мне суетливую мамочку, собирающую дите в дорогу. — Теплые плащи, чтобы укрываться, под мешком, а…
— Хватит, мы разберемся, — оборвал поток слов Огонь, так знакомо закатывая глаза. — Седлай лучше иди своего коня, если опоздаешь в академию с отчетом, я не буду за тебя заступаться.
Юнец покраснел и поспешил убраться, а я, решив, что Юндин, возможно, в достаточно терпимом расположении духа, чтобы вести беседы, негромко сказала: