Джастин Кол останавливается у двери, чтобы с кем-то поговорить, и мой взгляд устремляется к нему, как реактивный снаряд. Он прекрасен.
Я уже рассказывала о том, как он красив?
Я смотрю на его совершенный профиль, и у меня потеют ладони. Парень учится в Брайаре с этого года – перевелся из какого-то колледжа, не знаю, из какого именно, – и уже успел стать общепризнанной звездой футбола в качестве принимающего, но он сильно отличается от других спортсменов. Например, не шляется по территории с высокомерной ухмылкой избранника божьего и не появляется каждый день в обнимку с новой девчонкой. Я видела, как он шутил и смеялся, стоя в компании своих товарищей по команде, и при этом в нем чувствовались интеллект и сила. Возможно, он далеко не так прост, как кажется. И из-за этого мне еще отчаянней хочется получше узнать его.
Я не особо жалую качков, но в этом есть нечто такое, что превращает меня в набитую дуру.
– Опять принялась за старое.
Насмешливый голос Нелл заставляет меня покраснеть. Она уже не раз ловила меня на том, как я таращусь на Джастина, и она одна из немногих, кому я призналась в своей слабости.
Элли, моя соседка по комнате, тоже знает, а вот другие мои друзья? Нет, черт побери. Большинство из них учится на музыкальном или на актерском, так что мы тут все знатоки искусства. Или, может, эмоциональной сферы. Их всех – кроме Элли, которая с первого курса вязнет в то разгорающихся, то затухающих отношениях с однокурсником – хлебом не корми, только дай обсмеять элиту Брайара. Обычно это происходит без меня (мне нравится думать, что я выше сплетен), но… взглянем правде в глаза. Большинство популярных студентов – и правда дебилы.
За примером далеко ходить не надо: Гаррет Грэхем, еще одна спортивная звезда на нашем курсе. У этого придурка такой вид, будто университет принадлежит ему. Думаю, в какой-то мере это так. Ему достаточно щелкнуть пальцами, и рядом с ним мгновенно появляется готовая на все девица – прыгает ему на колени или сует свой язык ему в глотку.
**********
Темноволосая девица поворачивается, чтобы уйти. Мона? Молли? Похоже, имя точно начинается на М, но вот остальная его часть для меня тайна. У нее в руке ее работа, но я даже не пытаюсь разглядеть оценку, так как уверен, что она тоже завалила экзамен.
Я пропускаю ее вперед и иду следом. Можно было бы сказать, что во мне проснулся джентльмен, но это было бы ложью, просто хочу еще раз взглянуть на ее попку, потому что у нее чертовски аппетитная попка. Шагая вслед за ней, я вдруг понимаю, какая же девчонка маленькая! Я на одну ступеньку ниже ее, но все равно вижу ее макушку.
Когда мы подходим к двери, она спотыкается на абсолютно ровном месте, и ее книги с грохотом падают на пол.
– Черт. Какая же я неуклюжая.
Девчонка опускается на колени. Я тоже опускаюсь на колени, потому что, вопреки моему предыдущему заявлению, я могу вести себя по-джентльменски, когда хочу, а сейчас джентльменский поступок – это помочь ей собрать книги.
– Ой, не надо, я сама справлюсь, – настаивает она.
Но моя рука уже схватила ее экзаменационную работу, а челюсть отвисла, когда я увидел оценку.
– Проклятье! Ты написала на «отлично»? – спрашиваю я.
Она смущенно улыбается.
– Ага. Я была уверена, что не сдам.
– Ну и дела. – У меня такое чувство, будто я налетел на Стивена мать его Хоукинга [5] , и он помахал у меня перед носом тайнами Вселенной. – Можно почитать?
Ее бровь опять изгибается.
– Тебе не кажется, что это уже нахальство? Ведь мы даже не знакомы.
Я закатываю глаза.
– Я же не прошу тебя раздеться, детка, я просто хочу взглянуть на твою экзаменационную работу.
– Детка? Прощай, нахальство, здравствуй, бесцеремонность.
– Ты бы предпочла мисс? А может, мэм? Я бы обратился к тебе по имени, только не знаю, как тебя зовут.
– Естественно, не знаешь. – Она вздыхает. – Меня зовут Ханной. – Она делает многозначительную паузу. – Гаррет.