Странно, с чего меня вдруг понесло в рассуждения о титулованности? Никогда в жизни не стремилась к званиям и бумажкам.
— Хочешь стать моим «сердцем»? — вкрадчиво поинтересовался король, и все мысли моментально вымело из моей головы.
Глава 23
Глаза постепенно привыкали к полумраку комнаты. Я могла уже различить не только размытый силуэт его величества, но и выражение его лица, и само лицо. Кто бы ни накладывал иллюзию или маскировочный грим на двойника, постарался на славу. Король был красив, как бывают прекрасны статуи — холодной и неприступной красотой. Лечь с ним в постель по приказу?
Даже с Кьяртаном я не планировала близость. Но в процессе поняла, что он меня и раньше привлекал. Нравился, как мужчина, волновал, притягивал. Интересовал, как личность, в конце концов. Не каждый день меня преследуют оборотни, потому хотелось узнать, чем эдаким я его привлекла.
С королём Элларом у нас искры не было. Там не просто не полыхало — я смотрела на него, ёжилась, и мечтала оказаться от него как можно дальше. Примерно та же реакция была бы, наверное, предложи мне секс серокожий трёхглазый инопланетянин.
Категорическое «нет».
Я откашлялась, собираясь с мыслями. Отказывать королю нужно особенно тактично.
А могу ли я вообще отказать?
Осознание чуть не свалило меня со стула.
Хороший полицейский, плохой полицейский. Классическое применение, прямо по учебнику. Мне не намекали, мне прямо сказали — будешь хорошей девочкой, отпущу. Нет — сядешь за преступление, которого не совершала.
— Могу я подумать? — проскрипела я, не узнав собственный голос. По звуку было больше похоже на старуху, а не юную деву в расцвете сил.
Король усмехнулся и откинулся на спинку кресла, снова пропадая в тени. Теперь даже луна из окна не в силах была подсветить его лицо, так что о выражении оставалось только гадать.
— Можете, только недолго. К концу бала я бы хотел знать ответ. — безразлично бросил он, и в двери после тихого стука снова просочился менталист. Тому и подслушивать не нужно было, он считывал нас обоих, и четко понял момент, когда ему позволено вернуться.
На меня снова посыпались вопросы, но отвечала я уже далеко не так собранно и четко. Мысли разбегались, сердце колотилось, руки потели, красивая тонкая ткань юбки была безнадежно смята, надеюсь хотя бы не порвана. В полумраке не разглядеть, но тискала я ее безжалостно, пытаясь скрыть нервную дрожь.
Что ответить? Сказать «да» и сбежать? Куда? Это не трактирщик какой или стражник. От короля не скрыться. Если только в другую страну. Но наша звезда слишком разномастная, вряд ли удастся остаться незамеченными. И кто из соседей возьмёт на себя бремя укрытия беглых преступников? Вон, оборотни уже показали свое отношение. Поддержка клана, как же.
И потом — здесь у дроу служба, у остальных учеба. Имею ли я право так запросто распоряжаться их жизнями, будущим?
Разумеется, я не собираюсь становиться подстилкой и спать с тем, кто мне неприятен. Но как выкрутиться-то? Сознаться в содеянном преступлении, хотя я ничего не совершала? А не посадят ли и мужчин за компанию?
Пока я терзалась и металась мысленно, менталист завершил допрос. Не знаю, что уж там он выудил из моей головы, я и сама толком иногда не понимала, о чем именно думаю, но выглядел он обыкновенно. Вообще у этого Тегела на лице отражалось удивительно мало эмоций. Словно он так наслушался чужих, что напрочь заморозил свои.
— Ваше величество. — поклонился менталист, собрал записи и скрылся за дверью. Мы снова остались наедине с королём, темнота сгустилась, удушая. Или это предчувствие беды скрутило спазмом горло?
Его величество Элгар молчал, так что я неуверенно поднялась.
— Могу ли я идти, ваше величество? — уточнила на всякий случай, пятясь к двери. Не знаю, что бы я делала, если бы мне отказали, но король продолжал молчать. Решив, что сие означает согласие, я схватилась за ручку двери, не поворачиваясь на всякий случай к монарху спиной, тут-то меня и прихватило.
Сердце пропустило удар, а после сжалось, будто стиснутое невидимым кулаком. Я охнула, не сдержавшись, и схватилась за грудь.
Король подался вперед, с любопытством глядя на меня. Даже сквозь марево боли до меня дошло, что реакция у него не совсем адекватная. Он не звал врача, не орал недалеко ушедшему менталисту проверить, что со мной, не пытался узнать о моем самочувствии — да вообще не задавал вопросов.